Любовница Президента

Сколько раз я представляла, как она вдруг появится. Как говорила бы с ней, и что бы она сказала мне…о нем. Она бы была единственным человеком, с кем я могу поговорить. И вдруг она здесь? И я не о чем не думаю, я только всем своим существом тянусь к ней и кричу:

— Почему, мама, почему? Ты же могла мне рассказать, кто он. Могла хотя бы намекнуть. Еще в детстве я спрашивала тебя, я просила рассказать…Ведь ты не скрывала насчет отчима, я знала, что он мне не родной отец. Так почему ты не рассказала кто родной? Сколько ошибок я бы тогда не совершила, сколько всего можно было избежать! Мамочкааа!

Я видела одухотворенное лицо мамы, как будто она, и правда, сидит напротив меня, видела, как она поднимает голову и смотрит на меня своими ласковыми глазами. Ветер из приоткрытого окна треплет ее темные кудри, а белое платье, такое легкое и воздушное, обвивает худое тело. У нее на шее обыкновенный железный крестик на шнурке. В ушах нет ее сережек, на пальцах нет колец. Так ее похоронили — с нательным крестиком, без украшений. Их отчим оставил себе. Даже то кольцо, которое мама хотела отдать мне, он забрал и переплавил своей дочери на браслет.

— Почему ты так нервничаешь, доченька? Что именно ты хотела знать? Кто твой отец? Или ты не хотела бы думать о том, что мы с тобой полюбили одного и того же мужчину? Что тебя настолько сильно пугает? Скажи мне!

— Я…нервничаю, потому что твоя скрытность привела к катастрофе. Ты видишь…видишь, что происходит? Видишь, до какого отчаяния я дошла? Что ты сделала с моей жизнью, мама? Своими секретами… а потом своими признаниями в дневнике ты разрушила меня. Я теперь не знаю, что я за существо…мне страшно. Я кажусь себе отвратительной и грязной. Как мне от всего этого отмыться, мама? Как забыть?"

"— Ты…ты никогда не сможешь забыть. Смирись с этим. С некоторыми вещами нужно научиться жить. Нам только кажется, что мы не знаем, как поступить. Из любой ситуации есть выход. Всегда. Когда-нибудь все будет хорошо. Ты сейчас на пути… к тому, чтобы все стало хорошо. Это только начало, самое начало, но рано или поздно многое изменится, вот увидишь. Господь никогда не даст нам больше, чем мы можем выдержать.

— Нет! Не будет! Не будет никогда лучше! Все ужасно! Все невыносимо! Я еду уничтожить своего ребенка, мама! Твоего внука или внучку. Еду убить…понимаешь? Еду выдрать из себя самое близкое существо…Как мне потом с этим жить? Как потом смотреть самой себе в глаза? Как спать по ночам? Как просыпаться по утрам, мама?

Я кричу, но на самом деле почти не слышу свой голос, и мне хочется взять ее за руку, а я не могу. Мои руки не достают до нее.

— Ты будешь просыпаться по утрам, как и всегда, дочка. Как просыпаются все люди, невзирая на боль и потери, невзирая на скорбь и утрату. Потому что мы так устроены.