Любовница Президента

Сука! И он ублюдок! Ненавижу! Как же я их обоих ненавижу!"

"Мечась по комнате, я сама не понимала, что со мной творится, как мне хочется просто заорать, завопить, как мне хочется прямо сейчас вцепиться в его лицо, вогнать ногти ему под кожу.

Я уснула только под утро вся в слезах в кресле, укутанная в плед, с пультом в руках. Потому что досмотрела это ток-шоу. Как последняя придурошная мазохистка, я внимала каждому слову, я впитывала в себя все, что она говорила, и горела ненавистью. Меня от нее раздирало на части.

Особенно когда в ушах пульсировали его слова о том, что я для него никто.

Наутро я сообщила своим сопровождающим, что решила остаться здесь на месяц, и что они, если им что-то не нравится, могут валить к своему хозяину прямо сейчас…

Глава 10

У любви нет пола, нет возраста, нет расстояния. Она существует вне измерений, логики и рамок. Ей плевать на все границы. Она ломает запреты, как тонкое стекло, оставляя порезы и шрамы. Она сметает стихийным бедствием все, к чему привыкаешь, и создает новую вселенную среди полнейшего хаоса…

(с) Пусть любить тебя будет больно. Ульяна Соболева

Наивная простота, мечтала, что могу принимать какие-то решения, что вообще имею право голоса. На самом деле мне давали ощутить лишь видимость…Меня насильно увезли из моего города обратно в столицу. Никого не волновало мое мнение, мои желания. Когда я сказала двум истуканам, что никуда не поеду, они и бровью не повели. У них имелись свои указания. Со мной даже не разговаривали, после кладбища посадили в машину, и я увидела, как мы проехали мимо отеля.

— Куда мы едем? Почему не остановились? Я же просила вернуться в гостиницу.

В ответ тишина. Два моих сопровождающих один за рулем, а второй рядом с невозмутимым видом смотрят в никуда. Нет, в этот раз я не кричала, не сопротивлялась, не пыталась выбраться из машины. Я, тяжело дыша, смотрела перед собой. Мне уже все было понятно, как и то, что сопротивляться бесполезно.

— Мои вещи? Где мои вещи? — ровно и почти спокойно спросила я.

— Все загружено в багажник.

На этот вопрос мне ответили, и я посмотрела в окно — на деревьях показались зеленые листочки, а весенний дождь барабанил в окно. Когда-то я любила весну. Мы с мамой ездили в парк, катались на аттракционах. Когда мама была жива, я была счастлива. Я помню себя счастливой. Теперь я ничего не люблю…кроме него. Теперь мой мир вращается только вокруг одного человека, человека, которому я не нужна. Точнее, нужна, но примерно так же, как людям нужна еда, туалет, кровать и предметы мебели или то, что приносит им удовольствие.

Иногда я была такой же счастливой с Айсбергом. Но очень редко и очень мало. Мне вообще казалось, что счастье это не про меня, что меня кто-то проклял, и я не имею права радоваться этой жизни. Мне и радоваться нечему.