Любовница Президента

Осторожно, едва перебирая пальцами, как будто я хрупкая хрустальная статуэтка, как будто меня можно случайно разломать. Как будто уже не раскрошил в тлен. Передернулась вся от прикосновения, но сбросить руки не смогла.

— Я вспоминал снова и снова какую боль тебе причинил…прокручивал в голове…я…не знал, что убивать тебя будет настолько мучительно больно.

Провел костяшками пальцев по моей щеке, а я дернулась и мотнула головой, чтобы пальцы не касались моей щеки. Как же это невыносимо. Он ненормальный говорить мне все это. Он просто чокнутый псих и меня делает такой же, как он сам.

— Я сорвался…я был в дикой ярости. Ты опозорила меня. Теперь на каждом углу говорят о моей любовнице, которая столкнула с лестницы мою жену. По-хорошему я должен был…должен был тебя посадить…или казнить.

Пока говорил гладил мои скулы, мои виски, мой подбородок. Провел большим пальцем по моим губам.

— Ты поставила под удар мою карьеру, убила моего ребенка, отправила в реанимацию жену. Что я должен был с тобой сделать?

Провел обеими руками по моим волосам. Так близко, так невероятно близко ко мне. От него пахнет бризом, пахнет сигаретами и спиртным. Точнее спиртным пахнет очень слабо издалека. И мне вдруг захотелось поверить, что ему на самом деле больно. Осознать его ярость, ревность, ненависть. Все то, что вижу в его глазах и не могу до конца принять, что этот холодный монстр способен так смотреть."

"Когда я увидела этот невероятный, такой несвойственный ему, убийственно болезненный взгляд мне стало трудно сделать вдох…я не ожидала этой боли. Мне казалось, на меня должны обрушиться: его ярость, злость, но не затаенная, беспросветная тоска и этот блеск, как будто лед подтаял и сверкает на солнце. И мне так хочется взвыть, хочется закричать, чтоб не смел так смотреть на меня. Между нами все кончено…он сам убил, сам раздавил то хрупкое, что могло зародиться.

Но когда его руки касаются вот так, а пальцы перебирают мои волосы страх отходит, он растворяется в его первозданной нежности, которой я никогда раньше не слышала и не видела. Особенно в его глазах. Они смотрят на меня мягко, ласково, умоляюще. А ведь никаких извинений не было. Он не сказал «прости меня за то, что я чуть тебя не убил». Нет. Он стоит здесь и обвиняет меня тем самым оправдывая свою жестокость по отношению ко мне. Он монстр, которого прощать нельзя, он чудовище, которое считает, что имело право меня рвать на части.

— Ты вначале должен был узнать сделала ли я все это….на самом деле. Но ты…ты никогда мне не верил, я всегда была для тебя никем, вещью, мусором, как ты там говорил — дыркой. Так вот я лучше сдохну, чем снова стану твоей никем…даже если ты предложишь мне быть кем-то я тоже лучше сдохну.

Сжал мой подбородок, заставил посмотреть на себя.