Любовница Президента

Его глаза очень близко. Так что я вижу зрачки в нескольких сантиметрах от себя. Они расширены, они очень черные и глубокие, таким ярким контрастом с ярко-синей радужкой так похожей на воды океана с высоты птичьего полета. И я, словно та птица, смотрю в эту бездну и понимаю, что я падаю вниз. Мои крылья сломаны, и я на всей скорости лечу вниз…и красивая синева…она обманчива. На самом деле меня ждет верная смерть. Я разобьюсь о поверхность, а потом меня затянет туда, где нет дна, только жуткий холод с кишащими в нем чудовищами.

— Девочка, не порть все прямо сейчас. Не зли меня снова. Не нужно отрицать…тебя видели. Я знаю. Что ты сделала и зачем….Знаю. И от этого хочется свернуть тебе голову… я должен ее свернуть! Но…не могу.

Странное спокойствие, странная вкрадчивость и такая обманчивая мягкость. Моих слов он словно не слышал или слышал выборочно. Я как будто знаю, что за всем этим спокойствием что-то притаилось. Что-то страшное, злое и темное. Я ощущаю опасность кожей. Всем своим существом. Она совсем рядом. Затаилась диким зверем в его темноте и ждет, когда я сделаю неверный шаг, чтобы сожрать меня.

— Хочешь обратно ко мне? Хочешь начнем все сначала? — наклонился к моей шее и выдохнул эти слова мне за ухом, почти касаясь кожи губами, вызывая дрожь и в тоже время я вся напряжена, вся натянута, как струна. На меня волнами накатывает страх и в тоже время…какая-то глупая, идиотская часть меня так хочет ему верить и согласиться. Она млеет от его нежности, от его касаний, от его губ, слегка соприкасающихся с моей шеей.

— Сделаем вид, что ничего этого не было. Забудем вдвоем, м? Я заберу тебя в наш дом и заставлю снова захотеть меня…без единого прикосновения, хочешь? Не трону и пальцем пока не попросишь….Я буду ласкать и целовать каждый миллиметр твоего тела…каждый шрам и синяк, оставленные мною.

Молчу, позволяя его губам целовать мою шею, ладоням гладить мои локоны, сжимать мои плечи. Он никогда раньше не говорил ничего подобного, никогда раньше так не звучал его голос и не были настолько аккуратными его руки. Это сбивало с толку, сводило с ума, опутывало снова паутиной соблазна. Как же сильно хотелось верить….как же безумно нравилось впитывать эти слова. И как же стало страшно, что все это не более, чем приманка, на которую я должна клюнуть. Со мной рядом слишком опытный и скушенный враг. Он знает куда потом ударить так, чтоб я не смогла потом сделать и вздоха.

— Я так боялся, что больше не увижу тебя, моя маленькая…так боялся, что не прикоснусь к тебе.