Любовь в прямом эфире (СИ)

— Тогда ты слышал, какое шоу устроили все ваши дети, — развожу руками я. — Надо было еще голову барана на кол и походить с ней по улице.

Отец засмеялся и вернулся на исходную.

— Если это Лев, то он, наверное, не сильно испугался. А что нестандартные смотрины, да, Наташ? — обращается он к маме.

— Мальчики у меня еще получат, — отвечает она ему.

— Ой, мальчики! — передразниваю я ее. — Там двухметровые мужики, а детство все еще играет в одном месте.

Мама хихикнула, папа нажимает на газ, едва загорается зеленый.

— Так и что там за Лев такой? — не унимается батя.

— Да так, — пожимаю руками, — старый знакомый. Очень старый, я бы сказала.

Припадаю лбом к окну и смотрю на пролетающие огни ночного города. Папа понимает меня и включает любимое радио Ретро, где Шатунов поет про седую ночь…и только ей доверяю я.

Дома меня встречает похорошевший Кеша. Все эти дни он вел себя очень хорошо и ни разу не сбежал. Наверное, котик перенес сильнейший стресс и теперь будет тише воды ниже травы. Не хочется ему откинуть лапы в самом расцвете.

Переодеваюсь в домашнее, иду на кухню и глотаю таблетки, коих у меня несколько штук. Подношу к губам стакан с водой и вздрагиваю от звонка в дверь. Жидкость расплескивается и попадает на футболку. Но и это мелочи. Сердце вздрагивает от того, что я понимаю, кто ко мне пришел. Конечно, он. Кто же еще?

Еще один нетерпеливый звонок. Коленки дрожат, но я иду открывать. Все чувства вновь обостряются до предела. Слышу щелчок замка, нажимаю на ручку, толкаю тяжелую дверь и выхватываю в полутьме два голубых огонька.

— Поздно уже, — шепчу я, впуская его к себе.

— Прости. Не мог дождаться утра, — переступив порог, еще не разувается, а сканирует меня, мое настроение.

— Где сын? — сжимаю край консоли, ища в ней опору.

— Они с племянником у бабушки.

— Ясно.

Наблюдаю за тем, как он быстро снимает обувь и скидывает куртку. Один широкий шаг и вот уже заглядывает в мои глаза и поглаживает большим пальцем щеку, другой рукой обнимает за талию. Знаю, я слишком многое ему позволяю. Как там пела бабушкина любимая Валюша? “Сердце мое — не камень” и “Я не могу иначе”.

— Скажи, что скучала, — просит он тихо.

— Нет, — слежу за тем, как светлые брови сдвигаются к переносице.

— Врешь опять, — усмехается и палец с щеки перемещается на губы. Чуть раскрываю их и закрываю глаза.

А дальше все по новой…

Куда-то летит моя футболка, под которой нет бюстгальтера, и его пуловер. Осмелела настолько, что сама потянулась к ремню на его джинсах и сама же его расстегнула. Целуясь, как сумасшедшие, двигаемся в спальню и забываем включить свет.

— Ну скажи! — требует он, оказавшись надо мной.

— Нет! — стою на своем, за что получаю наказание, как провинившийся ребенок.