Любовь со всеми удобствами

– Что такое?! Что случилось?! Кто-то провалился в погреб?! – ему навстречу уже бежала толпа во главе с быком Юркой. Анюта успела переодеться в цветастую юбку и опохмелиться.

– Вот. – Катерина отбросила половик в сторону и горестно сказала, разводя руками: – Он все испортил. Я так старалась, так старалась, теперь шашлыки не получатся, мангал мокрый.

– Я испортил шашлыки?! – Карпатов остановился и, получив очередную порцию сил, повернулся к Катерине лицом. – Так это было задумано, как угли для шашлыков?! – Он прищурил глаза.

– А вы что подумали? – гордо заявила Катерина. – Не собиралась же я, в самом деле, вас поджигать.

– Какие пламенные чувства, – вздохнул Степаныч и, видя, что шашлыков ему сегодня так и не дождаться, потащил быка к калитке: – Пойдем домой, Юрка, я тебе пожрать дам. – Но бык уперся и ни в какую не хотел уходить.

– Вот они, – Карпатов гневно указал на быка, – пламенные чувства! Он без нее идти не хочет. Ему нужно, чтобы она снова повиляла перед ним задом и устроила стриптиз.

– Да как вам не стыдно! – возмутилась Катерина. – Да я виляла и крутила совсем для другого!

– Да! – подбоченясь, заявила Анюта. – Она крутила для меня, между прочим!

– Я бы еще понял, если бы это сказал Семен, – опешил писатель.

– А я что?! Я ничего не говорю, – раздался голос Семена. – Молодец, Катерина, профессионально крутила, я бы даже сказал, чувственно.

– Профессионалка, значит, – не унимался Карпатов, наступая на Катерину.

– А вам какое дело? – Она подняла с травы половичок и закрылась им, предчувствуя что-то нехорошее с его стороны. Уж слишком зло горели глаза писателя, и дергался нервным тиком левый глаз.

– Мне – никакого, – прохрипел он. – Профессионалка, зоофилка, лесбиянка, – и он со злостью пнул быка. Тот замычал и припустил к калитке.

– Стой, Юрка, стой, гад! – понесся за ним Степаныч, изо всех сил держа стропу, которая была привязана к быку. В конце концов он не удержался и рухнул в песок. Бык, продолжая обиженно мычать, волочил своего хозяина на крепкой парашютной стропе.

– Ты чего обзываешься, бумагомарака?! – надвинулась на писателя горой хмельная Анюта. – Мы с ней сегодня такое пережили, а ты обзываешься. Да мы с ней весь день сидели в катакомбах! Или я одна сидела, а она меня спасала. Спасла или нет? Что-то я запамятовала.

– Вы сначала определитесь, как станете врать, – Карпатов выхватил у Катерины половичок и вместе с ним направился обратно. – Возьму на долгую память! Положу его перед кроватью, буду вытирать ноги!

Размашистым шагом он прошел мимо Анюты, сунув ей в руки пустой огнетушитель, и скрылся из вида. Катерина села на лавочку и захлюпала носом.

– Ты чего, – попыталась успокоить ее Анюта, – не жалей тряпку!

– Он не тряпка, он хороший и добрый, – всхлипывала Катерина.