Любовь со всеми удобствами

Сейчас она войдет, и он спустит ее с лестницы! Жаль, что на лестнице всего четыре ступеньки. Жаль, что… Он открыл дверь и увидел ухмыляющегося Семена.

– Привет, мужик! – радовался тот, выставляя перед собой тарелку с подрумяненными на костре окорочками. – От вашего столика – нашему! Тьфу, ты! От нашего столика – вашему! Короче, она просила передать «спасибо» и приглашает к нашему столику под малинником.

Карпатов промямлил что-то, похожее на «да никогда в жизни!».

– Она так и думала, – продолжал чему-то радоваться Семен, – потому и дала эту тарелку. – Он сунул окорочка писателю в руки и захлопнул за собой дверь.

Карпатов остановил свой первый порыв выбросить угощение в мусорное ведро. Окорочка распространяли такой ароматный запах по дому, что аппетит мог разыграться даже у самого черствого человека. А именно таким отныне решил быть Георгий Карпатов. Непреклонным и жестким. Хватит с этими бабами сюсюкать. Сейчас он съест этот шашлык и станет непреклонным.

Черт возьми, она же его подкупает?!

Карпатов поставил тарелку на кухонный стол и уставился на окорочка, как Юрка на новую калитку. Впрочем, взятка взятке рознь. Сегодня он съест эти окорочка, а завтра станет непреклонным и неподкупным.

Глава 10

«Свадьба, свадьба, кольца, кольца! Я люблю тебя, ты мое солнце»

Если браки заключаются на небесах, то последствия их расхлебывают точно на земле. Не успеешь оглянуться, как небесные создания превращаются в настоящих фурий. И общего языка с ними подчас найти не удается. Вроде бы все предпринял: жилплощадью обеспечил, шубу новую купил, в театр сводил… Нет, ей этого мало. Фурия хочет – дальше список на двадцать две страницы мелким корявым почерком. И возгласы: «А моя мама сказала, что ты…» Дальше – еще на две страницы мелким, корявым маминым почерком. Приходится вздыхать и принимать условия фурии ради того, чтобы она всегда была рядом и капала на мозги. Слушаешь фурию, слушаешь ее маму, но наступает момент, когда прозреваешь. Слезы, позднее раскаяние, истеричные выкрики: «Правильно моя мама сказала, что ты…» Хлопаешь дверью и уходишь, куда глаза глядят.

Карпатов тяжело вздохнул: в этих строчках заключался смысл его брака с Эммой Карпатовой, в девичестве Стрельцовой. Остальное можно опустить: долговязого Алика, низкорослого Эдика с пивным животом, усача Прохора Спиридоновича и Кешу Виноградова – его бывшего лучшего друга. Это только те, о которых Карпатов узнал. Были и другие, кто скрашивал одиночество супруги в его отсутствие.

Их брак с самого начала был ошибкой. Эмма была слишком молода, он – слишком увлечен ею. Но увлечение вскоре прошло. Когда после выяснения всех подробностей ее измен Карпатов по ошибке взял с собой на работу мобильный телефон жены и случайно прочитал эсэмэски.