Любовь со вкусом миндаля

— А я-то подумала, что ты действительно решил остепениться, — обрадованная ответом и красноречивым взглядом, скользнувшим по обтянутой гладким шелком пышной груди, с деланным негодованием пеняла она. — Но чудес, по-видимому, не бывает. — Барбара повернулась к застывшему с ленивой ухмылкой мужу и ласково проворковала: — Дорогой, я оставлю тебя ненадолго, мне нужно переговорить с Кристой, — она кивнула на другой конец комнаты, — насчет приема у Грэммов.

Ник с Брендоном коротко переглянулись, поражаясь этой насквозь фальшивой заботой. Супруги Адамиди были ярким примером современного брака: две могущественные, богатые семьи, слияние капиталов, объединение компаний и никаких эмоций, чистый бизнес. Они часто искали развлечений на стороне, но видимость любящих супругов поддерживали исправно. Основное правило — никаких громких скандалов и прямых демонстраций измен, а остальное всего лишь слухи и предположения.

Проводив жену равнодушным взглядом, говорившим, что ее красотой Никиас давно пресытился, он, спокойно посмотрел на Ника, к которому Барбара давно проявляла недвусмысленный интерес. Несколько минут они обсуждали боксерский поединок в Вегасе, его удачную игру и неудачную Брендона, немного посмеялись, а потом Никиас, расслабленно потягивая виски, заметил:

— А я помню девушку, с которой ты был. Очаровательная крошка. — Ему всегда нравились изящные блондинки и скрывать это сейчас смысла не было. Все свои, все мужчины. — Она, вроде бы, из Сан-Франциско? Может, дашь номер телефона, я через пару дней буду там. Почему бы не совместить приятное с полезным."

"Еще на фразе «очаровательная крошка» у Ника руки зачесались врезать ему по физиономии, но следующее заявление на мгновение обескуражило, затем желание сделать его профиль еще более греческим, стало нестерпимым. Просьба Никиаса была не просто бестактна и недопустима, от нее за милю веяло вульгарностью. Будто Ник был сутенером, а Шэрен — проституткой. Он всего на секунду представил жену в объятиях этого ублюдка, и густая пелена бешенства окрасила все вокруг красным.

Возможно, на его лице отразились обрывки мыслей, или агрессия, день за днем накапливавшаяся внутри, усердно ища выход, стала заметна глазу, но Никиас сначала нахмурился, потом и вовсе отступил, абсолютно правильно расценив язык тела собеседника и исходившую от него опасность. Но не только грек умел распознавать угрозу, Брендон быстро встал между ними, не давая Нику кинуться на противника, и опустил руку ему на плечо, сжимая и без слов объясняя, что здесь не место для драки и завтра журналисты разнесут эту новость по всему Нью-Йорку, а зная, на что Ник способен в таком состоянии и как может отделать этого греческого хлыща, еще одного суда ему не избежать.