Любовь не обсуждается

Нет, нафиг! Никакое любопытство не заставит меня сделать это!

Когда я вернулась, Никита прикрылся одеялом и что-то читал в телефоне. Мне было неловко. Я не знала, как оправдаться. Да и нужно ли?

– Я не смогла, – все же прошелестела я, подходя к постели.

– Привыкнешь, – спокойно ответил он и положил передо мной телефон.

Я только заметила, что это мой. Тобольский копался в моем телефоне! Внутри похолодело и снова подступила тошнота.

О, нет!

– Объясни, какого хрена Саня шлет тебе члены? Ира, что у тебя с Сашей?

Как он нашел? Я же все удалила!

Никита не был дураком. Это был его телефон и там наверняка были нужные настройки, чтобы все восстановить."

"Черт! Скорее всего, он уже связал торчащие концы вместе и понял, для кого предназначался тот снимок.

Я жалко улыбнулась, сделала один шаг назад, второй… А потом развернулась и побежала в ванную. Закрылась на защелку за секунду, как Никита ударился в дверь.

– Открой! – рявкнул он.

– Нет. Уезжайте домой. Вас жена ждет!

– Открой. Мы только поговорим.

– Я не хочу разговаривать.

– Хорошо, не будем. Открой.

А потом Тобольский просто рванул дверь, выдирая и ручку, и щеколду с корнем, схватил меня и перекинул через плечо.

Я верещала недолго, только до момента, как он уронил меня на кровать и прижал сверху.

– Я не знаю, что за игру ты ведешь с моим братом, но ты – моя! И пока я не отпущу тебя – ты останешься моей.

Больше мы не разговаривали. Он сразу заткнул мне рот властным поцелуем и уперся концом между ног.

Не знаю, какая мешанина из чувств была у меня в голове. Страх, унижение, вина в какой-то степени, но уж точно не возбуждение. Я слышала про секс после ссоры и что эмоциональные качели всегда накаливают страсть… Но это не про меня.

Я была в этом уверена.

Поэтому свой первый стон в его открытый рот стал неожиданным для меня, а не для него. Его это улыбнуло. И он продолжил свое наступление на мое безоружное и неготовое к его натиску тело.

Я изгибалась, но все чаще не для того, чтобы вырваться, а чтобы, наоборот, как можно ближе к нему прижаться, потереться о его жесткое, угловатое тело с выпирающими в нужном месте отростками.

Когда Никита нарочно выдвинул бедра вперед и сильнее вжался мне между ног, я почти дугой выгнулась от наслаждения и подспудного желания большего. Но вот от его пальцев, нагло отодвинувших кромку белья и погрузившихся между моих влажных складок, я захныкала.

Почему-то я была уверена, что он снова раздразнит меня и бросит. Но я неправильно думала. Я недооценила его собственнические чувства, его эгоизм и жадность.

То, что сегодня ночью все будет до конца, я поняла, когда его жадные губы впились в сосок, втягивая его в рот на грани терпимости. Еще чуть-чуть, и я бы закричала. Но Никита филигранно чувствовал, когда надо остановиться.