Любовь не обсуждается

Никита так и остался лежать в расслабленной позе, но глаза прикрыл. Только его кривая улыбочка никуда не пропала.

Я невольно облизнулась и неуверенно протянула руку к члену. Тот дрогнул еще до того, как я до него дотронулась. Нервно отдернула руку и хохотнула.

Черт! Ну подумаешь, член. Ну что такого? Почему я не могу нормально разделить интим с мужчиной?

Снова потянулась рукой к органу.

– Зачем тогда ты прислала мне эту фотографию, если не была уверена? – раздался голос Никиты, и я снова убрала руку.

Что сказать? Проговорюсь, могу нарваться и Сашу подставить.

– Вы же разрешили исследовать? – с вызовом проговорила я. – Передумали?

– Трогай, – усмехнулся Тобольский.

– Тогда не мешайте. Отвлекаете.

Никита промолчал, все также с улыбкой разглядывая меня.

– И глаза закройте, – напомнила я.

Только когда все было исполнено, я без лишних проволочек схватила член и тут же отдернула руку. Ощущения были странными.

Я даже ладонь к носу поднесла, чтобы проверить, не остался ли на коже запах. Но нет, все было обычно, а испытать это ощущение еще раз очень хотелось."

"Твердое и мягкое одновременно, нежное и жесткое, пульсирующее, живое, с елозящей кожицей, горячее и подрагивающее, как совершенно независимый от Тобольского орган.

Очень странно.

От знакомства с собственной вагиной у меня такого трепета не было. Это совсем не то, что держать за яйца взрослого мужчину!

Но дойти до яиц моей смелости пока не хватило. Я с упоением трогала, гладила, касалась кончика члена. Меня забавляло, как он подрагивал, а из дырочки выделялась смазка.

Следующим шагом стал запах. Я его чувствовала. Специфический, мускусный, но странно будоражащий.

Я наклонилась ниже, случайно сжимая член сильнее и скользя рукой по стволу. Теперь дернулся Никита. С его губ сорвался тихий стон, а бедра самопроизвольно поддались вперед, как будто требуя повторить движение.

Если уж исследовать, то почему бы и не его реакцию на мои касания?

Я посмотрела в его лицо и повторила движение рукой.

Кадык дернулся, Никита запрокинул голову, с шипением выдыхая воздух, и открыл помутневшие от страсти глаза.

Ладно, должна признать, что со своим членом он был неотъемлемой частью. Я только не знала, что особый кайф наблюдать, как мужчина в твоих руках становится податливой глиной.

И это пьянило похлеще вина.

Скользнула пальцами ниже, вдавливая набухшую венку в возбужденную плоть. Довела до яичек и остановилась. Ощущения от касания изменились.

Тобольский следил за собой и своим телом, нигде ни единого лишнего волоска. Но тонкая кожица, обволакивающая яички все равно оставалась пушистой. Именно от нее шел насыщенный мускусных запах. Более сильный, чем даже от выделений на головке.