Любовь меняет все

Дейдре подняла глаза и увидела, что Брукхейвен, не отрываясь, смотрит на выглядывающую из декольте кружевной рубашки грудь.

Вот и славно. Пусть смотрит. Смотрит и понимает, чего он себя лишает из-за своего тиранства. Дейдре опустила вилку и сделала глубокий вдох, отчего шлейка рубашки соскользнула с плеча и грудь еще больше обнажилась. Дейдре была уверена, что рубашка не упадет, но она так долго совершенствовала искусство флирта, что знала наверняка: одна мысль о такой возможности способна держать мужчин в напряжении не один час.

Глаза Колдера потемнели. Он стиснул зубы. Дейдре почти физически ощущала жар его с трудом сдерживаемого желания.

К несчастью, когда Колдер смотрел на нее вот так: словно был на грани от того, чтобы смахнуть со стола все, что мешает, и заняться с ней любовью прямо здесь и сейчас, она и сама приближалась к опасной черте, грозящей полной утратой самоконтроля. Прямо сейчас Дейдре чувствовала предательскую слабость в ногах.

Во рту как-то вдруг пересохло, дыхание сбилось. Она слишком живо представила себе то, что могло бы происходить между ней и маркизом здесь, в этой комнате. Только для того, чтобы отвлечься, она подцепила вилкой еду и поднесла ко рту.

И тогда первый нежный кусочек ветчины, удивительный, солено-сладкий, коснулся языка, и этот вкус заставил ее забыть о похоти и насладиться тем, что в настоящий момент было куда доступнее.

О, блаженство. Дейдре закрыла глаза, смакуя запретную еду. Затем, войдя во вкус, она отрезала себе кусочек побольше. Почему бы и нет?

Вообще-то Дейдре сидела на строгой диете не по своей воле. Так решила за нее Тесса. С пятнадцати лет Дейдре не позволялось не то что объедаться, но и есть столько, сколько хочется.

С другой стороны, винить одну Тессу в ее полуголодном существовании было бы нечестно, ибо, если бы Дейдре решилась на мятеж, никто не смог бы ей помешать, даже Тесса. Дейдре и сама прекрасно понимала, что стройная фигура – мощное оружие, когда охотишься за герцогом. Но сейчас она уже вышла замуж. Ради чего теперь страдать? Она могла бы растолстеть до размеров кухарки, и Брукхейвен ничего не смог бы с этим поделать.

Дейдре устроилась на стуле поудобнее и приготовилась есть до тех пор, пока не станет трудно дышать.

Колдер наблюдал за женой, которая поглощала завтрак, словно крестьянин перед выходом в поле. Как ни странно, смотреть на то, как она наслаждается едой, было приятно.

Жаль только, что не он, а ветчина была источником ее неподдельного наслаждения. Спасибо мастерству кухарки! Пользуясь тем, что все ее внимание было поглощено едой, Колдер беззастенчиво пялился на ее грудь, едва прикрытую ночной сорочкой. Он был так увлечен процессом, что не чувствовал вкуса еды.

Как бы там ни было, прогресс налицо.