Любовь к наследству прилагается

Стоит только распахнуть дверь, как в кабинет врывается удушающий дым и дышать становится нечем.

— Мы горим! Говорил же тебе! — хватаю девушку за руку и тяну за собой, надеясь, что еще не поздно для спасения.

— Стой! Документы, печати, генеральные доверенности по офшоркам! — орет эта ненормальная и вырывается, бросаясь к сейфу. — Нужно все забрать с собой. И тендерная документация. Давай же, чего встал?

Она точно ненормальная. Готова умереть ради каких-то бумажек. Я разрываюсь между тем, чтобы рвануть в открытую дверь, спасая свою смазливую мордашку, и тем, чтобы попытаться уразуметь эту чокнутую или в крайнем случаи забросить ее на плечо и унести как мешок картошки.

В конце концов совесть берет надо мной верх и, громко ругаясь, я сгребаю со стола бумаги, прижимая их к своей груди, словно это зеленые бумажки с изображением президентов США.

— Я все собрал, видишь? А теперь, пожалуйста, не будь идиоткой, твое самопожертвование никто не оценит, идем.

Я и в самом деле волнуюсь за эту невыносимую женщину, без нее жизнь определенно будет скучна, а зная ее преданность делу с нее станется запереться в своем кабинете и погибнуть героической смертью вместе с заводом. К счастью, в голове Любы происходит прозрение и она, крепко обхватив доверенности и еще какие-то наверняка важные бумажки, следует за мной к выходу.

— Лифт заблокирован, нужно идти к пожарному выходу, — кашляя и прикрывая лицо рукой, кричит она.

— А где у нас пожарный выход? — ору как истеричка, потому что сгореть заживо не самая радужная перспектива.

Боже, мне всего двадцать девять! Я так и не успел поехать в Африку на сафари, так и не купил Феррари, не завел в домашнем зоопарке бенгальского тигра и даже не женился!

— Сюда, — Люба в отличии от меня не подает никаких признаков паники, она словно робот быстрыми шагами уверенно продвигается вдоль коридора, сворачивает влево и толкает огромную железную глухую дверь, о которой я никогда в жизни и не знал.

В задымленное помещение врывается свежий воздух, и я спешу вырваться туда, где видно ясное голубое небо и солнце.

— Откуда здесь эта лестница? — оглядываюсь по сторонам, быстро спускаясь по ступенькам за Левандовской и содрогаюсь от ужаса, потому что если до этого я успокаивал себя, что это всего лишь в очередной раз загорелась мусорная урна от непотушенного окурка, то сейчас все мое спокойствие шло коту под хвост.

В административной части здания дым только-только начал проступать, но из производственных цехов он валит изо всех окон. Черный, удушливый и вязкий, поднимается вверх и разносится на сотни метров вокруг.

Люди в панике спускались по пожарным лестницам и старались как можно быстрее покинуть територию завода.

— Спасение черепашек.