Любовь к наследству прилагается

И пусть она меня жутко бесит, пусть говорит, что с таким как я никогда даже не задумается ни о чем серьезном, но она так прекрасна в гневе, что каждый раз, когда сверкает в мою сторону своими глазищами, хочется впиться в ее губы поцелуем и обуздать этот дикий нрав.

Останавливаюсь, сканируя людей своим взглядом в попытке найти розовый пиджачок, но вместо Любы на глаза попадается…бледное лицо деда.

Я забываю как дышать. Все. Теперь точно конец. Дед пришел за мной с того света. Его душа никогда не сможет спокойно отправиться в рай, зная, что единственный наследник, которому он завещал все свое имущество, угробил все за считанные недели.

Голова становится тяжелой, перед глазами темнеет и я из последних сил пытаюсь удержать себя в этой реальности.

Глава 30

Люба

Стоит мне переступить порог своей квартиры, как слезы обиды рвутся наружу. Я обещаю себе что это в последний раз. Больше никакой слабости, никаких чувств и никакого волнения. Пошел Царев к черту! Хочется ему быть с Лизой, пусть катится на все стороны, а нам с малышом вдвоем будет хорошо.

Утром я тренирую перед зеркалом непроницаемое выражение лица и отправляюсь в офис. Собираюсь завалить Кира мелкой рутинной работой настолько, что ему даже на обед некогда будет выскочить. Я веду себя холодно и отстраненно. Подумываю о том чтобы и в самом деле уволиться, потому что при одном виде на мужчину сердце сжалось в болезненном спазме, а вся выдержка начала рассыпаться на мелкие осколки.

Я стараюсь не смотреть на Кирилла. Стою к нему спиной и задумчиво смотрю в окно, как вдруг начинается настоящий хаос. Пожарная сирена, дым и пламя. Я не знаю что делать. Хватать важные документы либо спасаться самой? На глаза наворачиваются слезы, дышать становится трудно, еще и Кир действует на нервы. Господи, что я скажу Федору Александровичу? Это ведь я отправила его подлечиться за границу, пообещав что все проконтролирую и без его присутствия ничего не случится. Меня затапливает отчаяние. Я даже не понимаю куда иду, силуэты людей мельтешат перед глазами, я кашляю от дыма и натыкаюсь взглядом на бледное лицо Федора Александровича, который в очередной раз сбежал с австрийской клиники.

Я не знаю как буду смотреть ему в глаза. Конечно, в пожаре нет моей вины, но все это время я чувствовала ответственность за компанию и сразу сказала ему, что идея с мнимой смертью для того чтобы Кир одумался и стал серьезней: самая ужасная из всего что только можно было придумать.

— Федор Александрович. вы только не волнуйтесь, вам нельзя, все будет хорошо! Это только с виду все плохо, но уверена, ничего серьезного не повреждено и мы быстро все восстановим, — успокаиваю мужчину, а сама чувствую слабость во всем теле и головокружение.

— Да, все будет хорошо.