Любовь и прочие \

Факт, что силой их не удержишь, да и зачем? Уж если те что-то вбили в головы — попробуй им помешай!

— Не думаю! Просто не понимаю, как ты можешь оставаться такой спокойной.

— А что, собственно, произошло, Тиш? Никто не умер. Ну, любовь у них в остром периоде. Что ж…

— Что ж? Ты готова им потакать?

— А ты что прикажешь делать? Поставить в угол? За что? Тиш, ты на секунду просто отключи свою самость. И подумай, что будет, если сейчас на них надавить. Думаешь, прислушаются? Брось! Вспомни себя в их возрасте… Сильно бы ты послушался, или бы сделал назло? До выпускного еще целый месяц. Глядишь, передумают. А нет… Ну, значит, будут набивать шишки. Может, и лучше, что не сразу под венец. Притрутся, все взвесят…

— Оля, им восемнадцати нет.

— И? Я в восемнадцать уже родила. Справилась. Да и ты стал отцом во сколько? В двадцать три?

— Сразу, после института, — буркнул Гдальский. — А эти? У них что вообще на уме? Они хоть образование получать не раздумали?

— Да с чего им раздумывать, Тихон? Пойдут! И, даст бог, поступят.

— А жить за что будут? На шее мамы с папой сидеть? Семьянины…

— Ник — начинающий программист. Выходит у него отлично. Себя он уже так точно содержит сам. Не знаю, хватит ли его денег еще и на Катю, но раз он это ей предложил, то значит, на что-то рассчитывал. На что-то… Не на кого-то!

— Тебя послушать, так я прям радоваться должен такой выгодной партии.

Взгляд Ольги заледенел. Она медленно сглотнула, сделала глубокий вдох. Но ничего не помогло. Ее просто подорвало на месте. Крошечный шаг назад, чтобы никого не задеть осколками. И прочь, прочь отсюда…

— Оль… Да постой же… Я, кажется, что-то не то ляпнул…

— Пошел ты, Гдальский… Он мой сын. А ты… — Ольга взмахнула рукой и пошла прочь из комнаты.

Надоело! Как на качелях! Оно ведь и без того тяжело. Взрослому, состоявшемуся притираться, а тут… Вдвойне тяжелее. Из-за детей. И как по минному полю ходишь. Черте что.

Ее умные мальчики будто поняли, что что-то такое будет. Встали из-за стола и теперь неловко топтались у двери.

— Уже уходят, — разочарованно протянул Сергей Осипович и развел руками, — даже на торт не остались.

Ольга хотела сказать, что она и сама уходит. Но старик и без того был настолько подавлен, что у нее просто не повернулся язык.

— Ну, и скатертью дорога. Нам больше будет!"

"— Мы им потом с собой завернем, — раздался голос Тихона за спиной. Ольга вздрогнула, не отрывая взгляда от своего старшего. Тот на заявление Гдальского никак не отреагировал. Лишь Катину руку сжал так, что у нее побелели пальцы. Нет… Все же, если бы не Сергей Осипович, плюнула бы она на все и ушла. Но ведь чертова жалость…

— Слышали? Вечером будет доставка. Буду ждать вас на чай.