Любовь и прочие \

Помнишь, Тиш, ее в первый класс даже брать не хотели? Маленькая, говорили. Вот если бы первого родилась! Ну, не глупость ли?

— Глупость редкая. И как вы вышли из положения? — улыбнулась Ольга, накалывая на вилку маринованный домашний грибок.

— Папа в школу явился и всех убедил, да, дочь? — ухмыльнулся Тихон, вываливая ей на тарелку едва ли не полпиалы тех самых грибов. Таких вкусных, чуть с кислинкой и чесночком. М-м-м.

— Ага! — рассмеялась Катя. — Что-что, а убеждать папа умеет.

— И холодец… Холодец, Олечка! И хрен вот. Тиш, подложи… Ну, вот, Петр и Павел, понятно. А Николай — откуда взялось? — искренне заинтересовался Сергей Осипович.

— Так Чудотворец ведь… С детства чудил.

В ответ на слова Ольги Тихон хмыкнул. Склонился к уху:

— Главное, что с Катькой чудес не наделал, — пошутил, сверкая глазами. Ольга прыснула, прикрыв ладонью рот.

Пока парни с аппетитом поглощали предложенные угощения, а Тихон с Ольгой любезничали, Сергей Осипович достал бутылочку домашнего вина и разлил по бокалам.

— Сам делал! — похвалился мужчина. — Это вишневое. Как тебе аромат?

Ольга нерешительно взялась за ножку бокала. У нее не было абсолютно никакой уверенности, что ей понравится. И, конечно же, вовсе не потому, что сомневалась в умении старика.

— Ох, — выдохнула она, когда слабенькие алкогольные пары коснулись носа.

— Не понравилось? Оль, ты что такая зеленая? Я-то еще в коридоре заметил, но потом решил, что показалось сослепу…

— Да не показалось, пап. Хреново ей. Надо было все же на завтра посиделки переносить.

— А ты уверен, что до завтра все пройдет? — лукаво сощурился Сергей Осипович. С вилки Пети сорвался кусок котлеты и шмякнулся в размазанное по тарелке пюре. Три одинаковых головы повернулись к матери. Катя прижала ладонь к губам, заглушая рвущийся с них смешок. Ольга, которая все это время сосредоточенно и глубоко дышала в попытке унять тошноту, открыла глаза и удивленно обвела взглядом собравшихся:

— Что? Что такое? Почему вы на меня так смотрите?

— Бать, ну, ты и выдумщик! У Ольги совсем другой диагноз. Бодун у нее, если по-русски.

— Ну, спасибо, Тиша! — обалдела Ольга от такой подставы. И что теперь о ней подумает потенциальный свекор?! Язык бы этому Гдальскому вырвать. Правдолюб, чтоб ему пусто было!

— А что? Пусть они лучше думают, что ты залетела?

Глаза Ольги широко распахнулись.

— Да вы что? Нет-нет… Как можно!

— Известно, как, — глаза Сергея Осиповича смеялись.

— О, нет. Я уже все. Отстрелялась. Теперь, вот, разве что внуков дождаться… Когда-нибудь.

— Когда-нибудь, не сейчас, — закивал головой Тихон.

— А не равно вам внуков? Катьке сестренка точно бы не помешала. Вот Тихон у нас один — тяжело ему. И не к кому прислониться, случись что со мной. Ни одной родной души не останется.