Любовь и прочие \

А Ник с Катей?

— На борде еще гоняют. Ник пытается ее научить, но, по-моему, зря старается.

— Это еще почему?

— Катька и равновесие — вещи несовместимые. — Петька схватил вилку матери, отломил кусок бисквита и сунул в рот. — А что? Ты что-то хотела?

— Да так. Поболтать… — отмахнулась Ольга, которая так и не выполнила данное Тихону обещание поговорить с его дочкой.

— Вон они… — заметил Пашка, кивнув в окно, — Ник везет Катьку на буксире за руку. Видишь, мам! Еще не поженились, а она уже, считай, верхом на нем ездит. Тебе бы перенять опыт, — пошевелил бровями Петька.

— Ха-ха. Очень смешно, — фыркнула Ольга, ткнув сына в бок, и привстала, чтобы тоже полюбоваться происходящим.

Катя стояла одной ногой на борде, а второй отталкивалась от земли. Ник бежал следом, придерживая ее за руку. Он что-то кричал ей на ходу, подсказывал. Но наука покатушек на скейте Кате действительно не давалась. Не сумев сориентироваться, она подскочила на желобке ливневки и накренилась вниз. Ник успел подхватить девушку, да и она сама вовремя сориентировалась, выставив вперед руку. Ольга забеспокоилась — не ушиблась ли та, не ободрала ли себе что-нибудь. Но Катя лишь откинула голову и рассмеялась — все было в полном порядке. Ник обеспокоенно осмотрел ее ладони, поцеловал и, взяв перевернутый борд под мышку, повел невесту к дому.

Вот и скажите, что её Никуша — не самый лучший! Была бы у Ольги дочь — она бы молилась на такого зятя. А пока только носом шмыгала, расчувствовавшись. Все же хорошие у неё выросли пацаны.

— Эй, ма! Ты чего? — удивился Пашка.

— Ничего! Нормально все.

— Ага. А глаза на мокром месте чего?

— Ничего! Хорошие вы у меня. Вот…

Петька с Пашей переглянулись. Ладно, Ольга могла понять их недоумение. Не так часто она позволяла себе такие слабости, как слезы. А тут прямо нашло что-то. Моргнула, в попытке успокоиться. Да не тут-то было.

— Эй, ма… Он что, тебя обидел?

— Кто? — недоуменно моргнула Ольга.

— Гдальский!"

"— Вот еще! Меня обидишь! Ты как выдумаешь что-нибудь!

В прихожей послышался тихий смех, за ним последовала легкая возня, и почти тут же в дверях показалась их сладкая парочка.

— Мам, ты что, плачешь? Тебя этот обидел, да?!

— Ник! Ты чего? Папа никогда не обидит женщину!

— Никто меня не обижал! — одновременно с Катей возмутилась Ольга. И замерла от пришедшей в голову мысли. Ведь точно так же, как они с Тихоном могли ругаться из-за детей, их дети могли конфликтовать из-за родителей. Это уже происходит! Прямо на её глазах. И что теперь с этим делать? Расстаться — вот, что первое приходило на ум. Уступить молодым дорогу… Но стоило об этом только подумать, как у Ольги подкашивались ноги, и все внутри стягивалось в тугой давящий узел, который мешал дышать.