Любовь и прочие \

Сама Ольга, кстати, могла по этому поводу думать все, что угодно. Орать по привычке, что взрослая девочка и сама знает, как надо. Да только это ничего не меняло. Это его женщина, а значит, ничто не должно мешать ему утверждаться в своей новой роли. Роли главы семьи. Того, кто несет за семью всю ответственность и решает свалившиеся на неё проблемы. И ни в коем случае не добавляет новых. Пусть привыкает.

Ольга перевернулась с бока на бок. Открыла мутные глаза.

— Чего не спишь?

— Ни спится чего-то. Тиш, я поговорить хотела… Мы ведь так до конца и не решили, что…

— Оль, я вчера все сказал.

— Ты знаешь, что ты невыносимый?

— Угу. Невыносимый, властный, жесткий… Трудоголик до мозга костей. Я именно такой, Оль. И хочу, чтобы ты понимала, с каким мужиком тебе придется связать свою жизнь.

Тихон протянул руку и, серьезно глядя в глаза, погладил Ольгу по волосам.

— Вот, прям, так сразу придется? — закусила дрожащие губы та.

— Придется. Мне эти свидания… Ты уж прости, но несерьезными кажутся.

— Чего же ты хочешь?

— Женщину. Ту, которая примет меня таким, каков я есть, со всеми изъянами и выщерблинами моего далеко не сахарного характера. Ту, которая будет жить со мной, встречать с работы ужином и греть постель. Каким бы я ни пришел. Уставшим, злым… да всякое ведь может случиться. Ту, с которой я рука об руку встречу старость… Пафосно и по-дурацки звучит, я знаю…

— Нет, почему же? Я очень хорошо тебя понимаю… — повела плечом Ольга, вскарабкиваясь вверх по подушке. Тихон сковал ее пристальным взглядом:

— Это хорошо, Оль… Хорошо, что ты меня понимаешь.

Рука Ольги скользнула ему на плечо, прошлась пальчиками вверх по шее, аж до самого затылка. Тычась в её ладонь, как какой-то кот-перекормыш, Тихон едва не урчал. Ему было так хорошо, так легко с ней рядом. Делиться тем, что на душе. Тем, в чем даже себе самому с трудом сознавался. И не чувствовать изматывающей неловкости. Знать, что она поймет его, как никто другой.

— Все это хорошо, Тиша… Только вот одно с другим не стыкуется… Говоря о том, что хочешь провести со мной жизнь, ты совершенно выпускаешь из виду тот факт, что любящая женщина — это прежде всего опора. Почему же ты мне не позволяешь ей стать? Хотя бы попробовать!

— Я не запрещаю, — пробормотал Тихон, сжимая лицо Ольги в ладонях. — Я просто не хочу, чтобы в наших отношениях присутствовала товарно-рыночная составляющая.

Ольга вздохнула. Ладно… ради того, что он сказал перед этим, она отступит. Просто, чтобы не испортить себе настроение. Тихон говорил правильные слова. У нее сердце замерло, а после затрепыхалось недоверчивой, пойманной в силки, птицей. В груди будто жаром пахнуло. Восторг омыл тело теплой волной.

— Мы еще поговорим об этом, — прошептала Ольга, приближая к его губам свои губы.