Любовь Дикого (СИ)

Теперь только так.

Второй шанс не проебу. Особенно после того, через что прошел. И сука, ее провел. Нет. Никакого повтора не будет.

— Мы поженимся, — говорю.

— С чего ты взял, что я соглашусь?

Аж вскидывается.

— Ребенок в семье расти должен, — выдаю.

— Да, должен, — кивает. — Ребенок…

Начинает и осекается.

И снова этот взгляд. В сторону. Будто…

Блять, даже разбирать не хочу. Не нравится мне то, как она сейчас выглядит. То, что в ее глазах читаю.

Или считываю неверно?

Перемыкает меня самого. Круто перемыкает.

— Ты родишь этого ребенка, — заявляю.

А она едва заметно вздрагивает. Снова на меня смотрит. Так смотрит, словно впервые видит.

— Конечно, рожу, — бросает.

— Тогда что за дела? — мрачнею. — О чем раздумываешь?

— Не знаю, — роняет сухо. — Так. О своем.

— Расскажи.

— Ты на меня давишь, — вдруг выпаливает.

— Чего?

— Постоянно давишь, — повторяет. — Даже сейчас.

— Да откуда ты это берешь?

Ногами дергает. Освободиться пробует. Отстраниться от меня. А я на автомате это пресекаю. Мягко ее ноги перехватываю, чтобы сильно не вырывалась.

— Вот, — замечает она.

Взглядом указывает на мои руки. Выразительно.

— Скучал, — говорю. — Тяжело отлипнуть.

— Ясно.

Ну… сучка.

Люблю пиздец. Но этот ее вид сейчас. И взгляд. Вот блять, все родное. От макушки до пяток. И… сучье.

— Что тебе ясно? — спрашиваю.

Плечами пожимает.

— Что? — выдаю.

— Ничего нового, — отмахивается и снова со мной взглядом встречается. — Ты только о себе думаешь, Демьян. Но так всегда было. Мне уже не привыкать.

Ебать.

Да нихера.

— Послушай меня сейчас внимательно. Я много чего затеял, бизнес полностью перестраиваю. О себе в последнюю очередь сейчас думаю.

— Ну хорошо, — задумчиво кивает. — Значит, ты считаешь, что все получится? Больше тебя не посадят?

— Не считаю, — отрезаю. — Знаю, что за решетку не отправят.

— Допустим, — протягивает. — И ты будешь хорошим мужем? Отцом? Ты многое сможешь дать нашему ребенку?

— Конечно.

— Демьян, — сглатывает. — У тебя два тюремных срока. Ты предлагаешь мне стать женой зэка. Рецидивиста. Еще и осужденного за… такое.

В ее глазах блестят слезы.

А меня от этого изнутри полосует.

— Дело закрыто, — говорю.

— Ты…

— Я не виновен."

"— И что? — головой мотает. — Неужели ты не понимаешь, что это всплывет? А как это отразиться на ребенке? Если мальчик будет, то какой это пример для него? Как ты будешь его воспитывать?

Так, чтобы если и косячил, то в тюрягу не загремел. Никогда.

Но такой ответ лучше Кате не озвучивать. Потому молчу.

— А если девочка? — ее голос срывается. — А вокруг будут шептаться и…

— Да никто и слова ей не скажет, — обрываю. — Каждого уебу.

Блять, сорвался.

— Видишь, — роняет с нервным смешком. — Не поменялся ты. И не поменяешься. Потому что… ну ты такой.