Эта больная любовь

— Тогда нам лучше поторопиться, — шепчет он мне в губы, прежде чем прикусить нижнюю губу. Оттягивая ее зубами, я стону ему в рот, когда моя губа отскакивает назад от его неумолимой хватки. — Потому что я планирую, чтобы моя сперма капала из твоей жадной киски еще до того, как она окажется на нем.

Он рычит про себя, прежде чем ударить меня запястьем о стену, заставив меня вскрикнуть от боли.

— Все это время наблюдай за мной и ни на секунду не думай, что тебе можно кончать. Если я почувствую, что ты получаешь от этого хоть какое-то удовольствие, я сам убью вас обоих и сожгу всю эту гребаную церковь над вашими гниющими трупами. Ты поняла, милая?

Я сглатываю, кажется, кучу песка, нервничая из-за его спокойного, но пугающего поведения, мое тело дрожит от страха при одном только его тоне. Потому что я точно знаю, что он сделает именно это, если не хуже. Калечение будет где-то там.

— Н-никогда, — заикаюсь я, пытаясь смочить пересохший рот. — Я бы никогда…

Его рука поднимается с моего бедра и грубо зажимает мое лицо между пальцами. Он крепко сжимает его, заставляя меня открыть рот, а его прямой взгляд сканирует мое лицо в поисках любого признака нелояльности. Наклонившись надо мной, он сплевывает мне в рот, его слюна покрывает мой язык, а затем он набрасывается на мои губы с самой первобытной силой, требуя все, что он хочет, с такой упорной свирепостью.

Я стону, когда он проникает в мой рот, его язык практически трахает меня с ненасытным голодом, заставляя поддаться его силе, в то время как жар его зажатого члена настойчиво давит на джинсы, стремясь к облегчению, которого он так отчаянно жаждет.

Но именно то, как он общается со мной языком, сводит меня с ума. Эроу говорит все, что ему нужно, в своей анархической демонстрации ласк.

Его язык бьется о мой, выкрикивая ноты страдания и несчастья среди хаотичного удовольствия. Наша песня, написанная в пытках, гармонизированная человеческой расплатой и исполняемая лишь симфонией мстящих истин.

Меня захлестывает дьявольское вожделение. Мой живот сжимается от предвкушения и бесконечных нервов. Эроу планирует сделать меня своей прежде, чем у его брата появится шанс. Мы приступаем к осуществлению этого плана, и он позволяет своему доверию ко мне и моей силе перевесить свои инстинкты.

От извращенной и больной природы того, что мы собираемся сделать, меня должно практически тошнить от волнения.

И все же мои внутренности пылают огнем, на который способен только темнейший из ангелов.

48. Клеймо

Я прислушиваюсь к слабому хныканью в ее крике, чувствую, как расширяется ее грудь, прижимаясь к моему предплечью, и вижу огонь, горящий в глубине ее зловещих глаз. Она готова к войне. Моя прекрасная разрушительная кукла.

Я должен овладеть ею как своей собственной.