Эта больная любовь

Что это? Для чего здесь эти документы? Ничего не сходится, и почему в этом участвует мое свидетельство о рождении? Я была связана с той отвратительной историей, над которой работает Эроу, и он скрывал это от меня.

Вся моя жизнь… это сплошной обман и ложь со стороны сильных мира сего. Согласно свидетельству о рождении с моим именем, я родилась не в 2002 году, а в 2004-м, в другой больнице, в совершенно другом городе.

Это должно быть неправильно. Какая-то больная, извращенная ошибка.

Я плавала в обманах. Утопала; медленно из моих легких выходили пузырьки моей прошлой жизни, пока я не растворилась в оцепеневших звуках окружающей меня глубокой воды.

Так было, пока он не нашел меня."

"Я могу только надеяться, что этому есть какое-то объяснение. Что у Эроу есть ответы, которые прояснят все, что я обнаружила. Что он обоснует причины, по которым скрывает от меня эту информацию, и избавит мой мозг от этого болезненного пронзительного ощущения, заставив его прекратиться.

Однако в глубине души я знаю, что в этом есть доля правды. Интуитивный разум в моем сознании чувствует какое-то освобождение, потому что каждая часть моего прошлого, которая не имела смысла, теперь имеет его.

Вечное пятно осуждения. Дьявольская кукла.

Теперь я стою лицом к лицу с человеком, который каким-то образом нашел способ заставить меня раскрыть свою правду, ползать по полу ради него, вытаскивать документы, раскрывать мое собственное скрытое прошлое, находя его в его лабиринте. Он хотел, чтобы я сама стала героем. Даже сейчас, когда он стоит на фоне этого дерева, он дает мне ответы только в том случае, если я научусь бороться за себя.

— Разрушь меня, дорогая.

Я жажду объятий. Прикосновений. Я хочу упасть в объятия брата. Я хочу позвонить Мие и поплакаться ей, выплеснуть все наружу и отдать свою ношу другому. Я хочу, чтобы мои родители вернулись из своей миссионерской поездки по Африке, обняли меня, сказали, что все будет хорошо, и чтобы я сосредоточилась на Божьей воле. Чтобы я хоть раз доверилась Христу и позволила Ему все уладить.

Одно могу сказать точно: Эроу не такой человек. Никто не распоряжается его судьбой, кроме него самого. Его идея сочувствия — доказать, что я не убью его во время этого мазохистского занятия с ножом.

Хватая нож, как он велел, мое сердце бешено колотится, а от невозможности дышать сдавливает грудь. Так много всего навалилось на меня в данный момент. Покушения на убийство, секреты, ложь…

Я делаю глубокий вдох, пытаясь унять свое смятение и боль. Закрыв глаза, я представляю его на фоне дерева. Я прислушиваюсь к тишине окружающего леса, в котором все еще раздаются мои душераздирающие крики, когда я выплескиваю свое разочарование.