Эта больная любовь

Мой источник абсолютного удовольствия, которое, как меня учили, было концом моего вечного спасения. Такого, какого я никогда не знала до него. Я все еще пытаюсь понять, что это за человек в маске, который, казалось бы, появился в моей жизни за одну ночь, но это проявление беззастенчивой одержимости переполняет меня эмоциями. Эмоциями, которые я не должна испытывать к тому, о ком ничего не знаю. Я ненавижу то, что мне это нравится.

— Они узнают, что кто-то это сделал. Пули, следы… это всё приведет к нам… — нервно бормочу я у него за спиной, поправляя юбку.

От нервов мой желудок скручивается в узел. Он застывает, повернутый спиной ко мне, пока я рассматриваю его высокую, широкоплечую фигуру в тени, одежда обтягивает его, подчеркивая его скульптурные плечи и подтянутую мускулатуру спины. Он по-настоящему пугающий мужчина, когда стоит над тобой вот так, весь мрачный и внушительный, но, несмотря на это, я чувствую, что могу надавить на него так, как мало кому удается.

Все это время я использовала имя Сэйнта в своей исповеди… Он не ошибался, я защищала его, но в то же время я почувствовала прилив от безумной ревности, которую он, казалось, излучал. Сэйнт действует ему на нервы, как никто другой, и причины этого совершенно неясны.

Кажется, он заявил на меня свои права, чего я не понимаю. Не могу сказать, что готова позволить этому мужчине брать от меня всё, что он хочет, даже если я стала жаждать ощущения его толстого, покрытого венами органа внутри меня, этого пирсинга, вызывающего оргазм у самого основания моего естества.

Этот секс, или чем бы мы там ни занимались… это было сногсшибательно. Потусторонне. Неописуемо. Это странное избавление от напряжения, которое я копила годами, размышляя, больна ли я на голову, грешна или обречена на отчаяние. Непристойные мысли преследовали меня с момента его появления, как будто он открыл врата сексуальности полностью. Эроу заставляет меня чувствовать, что проявление секса между нами является врожденным, совершенно естественным и абсолютно необходимым, как кислород, которым мы дышим.

Я должна чувствовать вину за свои прегрешения. Должна стремиться исповедаться и работать над тем, чтобы снова обрести Христа и свет, ища его прощения. Но худшим грехом, который я совершила, было отсутствие чувства вины за свои грехи. Я знала, что обречена на вечные муки, и эта ненормальная часть меня смирилась с этим. Я приняла этот факт в обмен на удовольствие, которое обрело моё физическое тело. Дрожь и легкий раскатистый гул возбужденной энергии, которая текла по моим венам от его прикосновения; это был проблеск чудес Святого Царства прямо здесь, на земле. Добродетельная жизнь, потраченная впустую из-за обещания Рая, который, как мне казалось, так легко достижим.