Марат. Любить вопреки

Ты помогаешь, малыш, — рисую пальчиками по животу и продолжаю хрипло говорить, даже не пытаясь стереть с лица бесконечные слезы. — Я надеюсь, что мы его еще увидим. Ты родишься, твой отец возьмёт тебя на руки и будет счастливо улыбаться. И твой дед растает, увидев тебя. И бабушка перестанет быть снежной королевой. Ты только не бросай меня, а я постараюсь тебя сберечь. Я уже очень люблю тебя, мой маленький. Сильнее всего на свете. Ты — теперь единственное, ради чего мне имеет смысл жить.

— Собирайся, — раздаётся у меня за спиной.

— Я не дам тебе убить моего ребенка, — разворачиваюсь и смотрю в глаза отцу. — Ты уже вырвал мне сердце, забрав у меня Марата. Если намерен лишить меня еще и ребёнка, лучше сразу убей. Тебе ведь не привыкать.

Отец вздрагивает от моих слов. Я впервые говорю с ним так. Не радуюсь очередным граммам внимания раз в несколько месяцев, не стараюсь выпросить немного отцовской любви и тепла. У меня все дрожит внутри, но я не покажу ему этого."

"Он быстро скидывает с себя удивление и продолжает командовать:

— У тебя пятнадцать минут на сборы, Аврора. Говорить будем после посещения клиники. И не задерживайся. Я ночью вылетаю в Сургут. Мы должны все успеть.

Отец уходит, оставив дверь открытой. Захлопываю ее сама. Получается немного громче, чем того требуют приличия. Сажусь на свою кровать, плотнее кутаясь в одеяло. Никакой больницы! Мой ребенок будет жить!

Дверь снова распахивается. Входит недовольная, но гордая мать.

— Посмотри, во что ты превратилась!

— Во что? — спрашиваю равнодушно.

— В такое же отребье, как твой нищий, вонючий мужлан!

— А мне нравится быть просто живой, — пожимаю плечами. — Если ты пришла уговаривать меня поехать в больницу, не утруждайся. Я никуда не поеду и не дам вам навредить своему сыну.

— Сыну? — фыркает мать, едва ли не позеленев от презрения.

— Мне кажется, будет мальчик. Он обязательно будет похож на своего отца. Всем вам на зло. И у него уже есть имя, — болтаю ногами, разглядывая собственные пальцы.

Не хочу смотреть на мать. Ни на кого не хочу. Пусть просто все уйдут, исчезнут и дадут мне спокойно поплакать.

— Прекрати! — мать раздраженно повышает голос. — Ты знаешь, кто принимает решение! Сейчас же собирайся!

— Нет. И мне восемнадцать. Я имею право решать сама.

К нам поднимается отец. Он успел переодеться и взять кожаную барсетку из кабинета. Недовольно смотрит на мое одеяло.

— Аврора, — выдыхает он, — тебя просто осмотрят Лучший врач в городе, а не то недоразумение, на которое едва наскреб денег этот урод.

— Его зовут Марат и он очень даже симпатичный. Я люблю его, папа.

— Это я вылечу. Ты поедешь в одеяле? — засовывает руку в карман, но я уже видела, как зло он сжал в кулак пальцы.