Любимая учительница

Это… Черт! Это не поцелуй был! Вообще не поцелуй! Это был захват вражеской территории, набег половцев на беззащитный русский город… И я почувствовала, как, застонав обреченно, сдаюсь, открывая ворота для беспрепятственного грабежа и насилия. Что, еще чуть-чуть, и все отдам.

Все, что есть.

Ничего себе не оставлю.

Меня колотило от возбуждения, каждая клетка организма билась в истерике, желая скорее получить долгожданное внимание, энергию, к которой за такое короткое время уже успела привыкнуть, словить свой наркоманский приход.

Руки Глеба под юбкой я ощутила дополнительным ударом тока по нервам. И это было уже чересчур. Передозировка. Взвизгнула в рот захватчика, сдвинула колени, но их тут же насильно развели в стороны, настойчиво добираясь до нижнего белья.

В моей, полностью одурманенной голове неожиданно включился стоп-сигнал, я поняла со всей очевидностью, что меня прямо сейчас поимеют, прямо здесь, в кафе, пусть хоть и не просматривается столик, но все равно это ужас, это кошмар, это дикость полная!

Я вцепилась ногтями в шею Давида, а другой рукой в наглую ладонь Глеба. И от души царапнула одновременно.

Эффект получился интересный.

Давид медленно отпустил меня, успокаиваясь, садясь обратно, не отводя бешеного взгляда от моих истерзанных красных губ. А Глеб, наоборот, придвинулся ближе, жарко задышал в шею и жестко стиснул бедро под подолом платья.

— Вы что творите? — я говорила шепотом, в голове моей звучащим, как крик, переводила обалдевший взгляд с одного на другого, дергала ногой, пытаясь вырвать бедро из цепкой жесткой лапы, — я уйду сейчас отсюда! Слышите? Не смейте!

— Таня… — Глеб тяжело дышал мне в шею, силой удерживая на месте, потому что я уже порывалась встать и уйти как можно быстрее, ладонь его, горячая и твердая каменным обручем лежала на моей ноге, сдавливая. Не до боли, но очень неоднозначно. — Таня, Таня, Таня… Ты сама-то чего творишь? Ты зачем так смотришь? Ты не понимаешь что ли нихрена? Реально не понимаешь?

— Что я должна понимать? — Я прекратила попытки вырваться, откинулась на спинку диванчика, отворачиваясь от Глеба, чтоб, без его жаркого дыхания, запускающего дрожь по всему, и без того еще не пришедшему в себя после наглого и вероломного захвата телу, дыхания, заставляющего кожу покрываться огромными мурашками. — Что вы ведете себя неадекватно? А? Вы звери что ли?

— Мы не звери. Просто ты не понимаешь…

Глеб все твердил и твердил, что я не понимаю, а я приходила в себя, постепенно осознавая весь ужас непроизошедшего, и мучительно стыдясь того, что было. Нет. Если до этого я еще переживала, сомневалась, думала, то вот теперь я решение окончательно приняла. Все. Хватит уже.

Но я не успела озвучить ничего из того, что надумала.

Давид, видно придя в себя, заговорил.