Люди крепче стен

А значит, его подразделения и он сам погибнут одними из первых.

— Штольц, отведите пехотный полк на южное направление в распоряжение подполковника Хаммера.

— Господин генерал-майор, русские будут атаковать с северной стороны, с оставшимися силами нам просто не справиться с поставленной задачей.

— Послушайте меня, Штольц… Русские будут атаковать с юга. По самым примерным подсчетам, в этом направлении они сосредоточили не менее двух дивизий.

— По вчерашним данным, на южной стороне было не более двух полков.

Похоже, что этот чудак готов был погибнуть, нежели отдать вверенный ему полк.

— Все решено. Выполняйте! Ваши форты русские будут атаковать во вторую очередь. И объясните солдатам, что нам нечего терять. Пусть каждый метр немецкой земли они польют русской кровью.

Не прошло и нескольких минут — жахнуло так, как будто бы на землю обрушилось небо. Видно, атланты, не удержав его на своих плечах, просто сбросили его за ненадобностью, от чего оно громыхнуло и затряслось под ногами.

Фронтовая линия русских озарилась сотнями белых вспышек. Стреляла малая и большая артиллерии; грозно ухали тяжелые гаубицы и мортиры, и на крепость, уже изрядно покалеченную, во многих местах подремонтированную и залатанную, упали тысячи снарядов.

Форты, бастионы, равелины и казематы сотрясались от бесчисленных взрывов. Вспыхнул склад с обмундированием. За ним столь же ярко заполыхал склад с резиной, пустив в сумрачное небо клубы темно-серого дыма. Город заволокло чернотой, едкая гарь проникала во все щели, заполнила пустые помещения, тяжело стелилась по земле, не давала возможности дышать. А грунт, поднятый взрывами в воздух, не желал опускаться, встав между землей и небом непроницаемой стеной.

Прошло немало времени, но артналет не прекращался. Снаряды продолжали взрываться внутри крепости, разбивали стены фортов, выворачивали с корнями деревья, осколками начиняли землю, разрывали живую плоть; сокрушали незыблемое, превращали в пыль разрушенное.

В какой-то момент наступила оглушительная тишина. Эрнст Гонелл подумал, что барабанные перепонки лопнули, не выдержав грохота орудий. Притронулся ладонями к ушам, рассчитывая обнаружить кровавые струйки. Услышал легкое шуршание от прикосновения пальцев к перепачканной гарью щеке, а в углу комнаты, рядом с обрушившейся стеной, стиснув голову руками, глухо стонал контуженный ординарец.

Эрнст Гонелл глянул на часы и невольно удивился: оказывается, артналет продолжался всего пять минут, а ощущение было таковым, как если бы он провел под взрывами несколько часов. Временные понятия сместились.