Любовник леди Софии

Однако почему-то ей было не по себе, да нет, даже страшно, словно ее чудесный план — соблазнить его и уничтожить — приведет не к его крушению, а к ее собственному.

Росс начал день как обычно: сначала быстро умылся, после чего облачился в свой обычный наряд — темный сюртук и серые брюки. Черный шелковый галстук он завязал простым узлом, пригладил назад, чтобы не мешали в работе, темные волосы. Бросив беглый взгляд в висящее над умывальником зеркало, он отметил про себя, что темные круги под глазами за последнее время обозначились еще отчетливее. Предыдущую ночь он так и не уснул. Все его мысли занимала София, и он никак не мог успокоиться, оттого что она спала почти рядом с ним — всего через несколько комнат по коридору.

Он так и не смог выбросить ее из головы — с той самой минуты, когда заметил ее стоящей у окна: длинные волосы распущены по плечам, ночная сорочка призрачно белеет в серебристом лунном свете. Это был настолько соблазнительный образ, что стоило ему представить теплое женское тело под тонкой полупрозрачной тканью, как кровь начинала бешено бежать по жилам, а по телу разливался жаркий огонь.

Однако Росс тотчас одернул себя — больше никаких полуночных мечтаний о Софии, поклялся он. Никаких фантазий и, разумеется, никаких томных взглядов в ее окно. Отныне он будет заниматься своими делами, как обычно.

Исполненный мрачной решимости, он спустился на кухню, где намеревался получить свой первый кофейник бодрящего ароматного напитка и отнести его к себе в кабинет. После чего он вновь с головой уйдет в работу — как всегда, совершит свою ежедневную прогулку по Ковент-Гардену и прилегающим улицам. Эти ежедневные обходы вверенной ему территории были сродни тому, как врач ежедневно измеряет пульс больного. Какие бы подробные отчеты ни предоставляли ему сыщики, лучше всего увидеть все своими глазами, услышать собственными ушами. С этим не сравнится никакой отчет.

Росс обожал размеренность заведенного порядка здесь, на Боу-стрит. Каждый день на рассвете над Ковент-Гарденом и закрытыми на ночь лавчонками на соседних улицах плыл колокольный звон собора Святого Павла, служа местным жителям сигналом, что пора просыпаться и браться за работу. Дело довершал грохот подвод, которые привозили на рынок товар, — тотчас, как по сигналу, открывались ставни, отдергивались от окон занавески, воздух начинали оглашать крики торговцев горячими булочками и мальчишек — продавцов утренних газет. В семь утра из булочных уже выплывали облака ароматных запахов свежеиспеченного хлеба, а в восемь завсегдатаи направляли свои стопы в близлежащие кофейни, которые распахивали двери для посетителей. В девять часов на Боу-стрит начинали собираться посетители в ожидании, когда клерки и констебли распахнут двери.