Любовник леди Софии

София подходила время от времени, чтобы наполнить его чашку или предложить еще бекона. Уютное тепло кухни и вид Софии, хлопотавшей по хозяйству, вызывали в нем невольную улыбку. Сэр Росс положил вилку, встал и серьезно посмотрел на нее:

— Мне пора идти. Благодарю вас за завтрак, мисс Сидней. София поставила перед ним еще кружку кофе, заглянув при этом ему в глаза.

— Как я понимаю, сэр, вы намерены провести весь день у себя в кабинете?

Росс покачал головой, любуясь ее непослушными локонами. От горячей плиты щеки ее пылали и слегка блестели бисеринками пота. Боже, как ему хотелось поцеловать ее, ощутить вкус ее губ, ее тела!

— Нет, большую часть утра я проведу вне стен кабинета, — произнес он почему-то охрипшим голосом. — Я провожу расследование — прошлым вечером на Рассел-сквер совершено убийство.

— Берегите себя, сэр.

Как давно никто не говорил ему ничего подобного! Росс мысленно отругал себя за неподобающую мужчине чувствительность. Но увы, как он ни старался, он не мог отделаться от приятного чувства, горячей волной разливавшегося по всему его телу. Однако он ограничился коротким кивком и, прежде чем выйти из кухни, еще раз посмотрел на нее.

София провела первую половину дня, занимаясь разбором деловых бумаг и корреспонденции, которая огромной кипой была свалена в углу кабинета сэра Росса. И пока она занималась сортировкой, ей посчастливилось познакомиться с архивом — это было пыльное, запущенное помещение. Понадобится не один день, а может, даже не одна неделя, прежде чем она сумеет все аккуратно разложить по соответствующим ящикам. Пока София занималась своими делами, она задумалась о том, что же ей удалось узнать про сэра Росса как на основе личного общения с ним, так и тех замечаний, что она услышала из уст прислуги, клерков и сыщиков. Складывалось впечатление, что главный судья подголовным делам — человек поразительной силы воли, он никогда не бранится и не пьет. Лишь несколько сделанных вполголоса замечаний — и сыщики бросались выполнять свои обязанности. Сэр Росс пользовался уважением всех, кто работал под его началом. Однако одновременно его подчиненные были не прочь позлословить по поводу его холодной и методичной натуры.

Однако София отказывалась верить, что Росс Кэннон действительно холоден и нелюдим. Она подозревала, что за холодным, если не суровым видом кроется мощная чувственность, которая, если ей дать волю, способна все смести на своем пути. Если учесть, с каким самозабвением он отдавался работе, то можно было предположить, что с неменьшим самозабвением он отдастся и любви. Это чувство будет для него не менее важно, не менее дорого, чем его остальные жизненные принципы. Росс Кэннон ляжет в постель только с той, кому он предан всей душой.