Любовник леди Софии

— Отлично, сэр. — Морган распрямил свое крупное тело и поднялся со стула. — Я распоряжусь, чтобы Джентри посадили за решетку, как только обнаружат его местонахождение. — Он на минуту умолк, и суровые черты его лица смягчила грустная улыбка. — То есть если наши люди будут заниматься делом, а не таращиться на вашу новую помощницу.

Росс с трудом сдержался, чтобы не бросить в ответ какую-нибудь резкость. Его привела в ярость одна лишь мысль о том, что София Сидней будет терпеть домогательства со стороны его собственных людей.

— Морган, сделайте одолжение, — процедил он сквозь зубы, — доведите до сведения всех сыщиков, а также конных и пеших патрульных, что тот, кто осмелится приставать к мисс Сидней, горько об этом пожалеет.

— Слушаюсь, сэр, — ответил Морган и повернулся, чтобы уйти, однако Росс успел заметить улыбку на губах своего помощника.

— Что, черт подери, вы нашли смешного в моих словах?

— Я всего лишь размышляю о том, сэр, — невозмутимо ответил Морган, — что, пожалуй, вы первым пожалеете, что не наняли себе в помощницы беззубую старую каргу.

Поужинав вместе со всеми разогретым бараньим рагу, София распаковала вещи у себя в комнате, которую выделили ей здесь же, на Боу-стрит. Комната, вернее, комнатка была крохотная и обставлена более чем просто. Однако здесь было чисто, кровать, по всей видимости, удобная. Имелось здесь и еще одно достоинство. Окно комнаты выходило на западную стену дома номер три, что позволяло Софии заглядывать в кабинет Росса Кэннона. В свете лампы ей был хорошо виден силуэт его головы, а когда он поворачивался к полкам — резко очерченный профиль. В этот поздний час давно пора было заканчивать дневные труды. Или по крайней мере полагалось сидеть за столом, поглощая плотный ужин, а не то неаппетитное разогретое рагу, которое прислала ему в кабинет Элиза.

София переоделась в тонкую ночную сорочку и вернулась к окну. Она наблюдала, как Росс в задумчивости потирает подбородок, как склоняется над рабочим столом. Ее новые знакомые, Элиза и Люси, рассказали ей все, что им было известно о главном судье. Как любая прислуга, они обожали посплетничать о своем хозяине, благодаря чему София смогла узнать для себя немало нового и полезного.

Казалось, что те, кто поддерживал сэра Росса — а таких было немало, — уважали его за сострадание, в то время как примерно такое же число критиков осуждали за излишнюю строгость. Росс Кэннон был самым влиятельным из всех судей Англии. Поговаривали, что даже правительство прислушивается к его советам. Сэр Росс заслужил — с одной стороны, восхищение широкой публики и подозрения — со стороны скептиков.