Она любит плохих парней

– Он уже свое получил, и я победила, – заявляю почти с гордостью.

Прямой и непоколебимый взгляд Дария крепко держит мое внимание. По обыкновению дыхание тяжелеет, а сердце стучит чуть быстрее.

– Катюш, я в тебе и не сомневаюсь, но это ничего не меняет.

– Нет, – тон смягчается, но это делает Дария еще больше похожим на безумца. – Одна из характеристик этого расстройства – импульсивность, а еще – неконтролируемые вспышки гнева.

– Но ты спокоен, – с нажимом говорю я.

Он склоняет голову, линия его челюсти заостряется:

– И какой из этого можно сделать вывод?

– Диссоциальное расстройство неизлечимо. Еще варианты?

Мысли путаются. Не понимаю, куда он клонит.

– Нет, не говорил, – перебивает он.

– Нет, сказал! – повторяю настойчиво. – Я хорошо помню, тогда в ресторане…

– Я сказал, что этот диагноз ставит моя двоюродная сестра, но не говорил, что он подтвержден.

Прижимаю пальцы к гудящим вискам и опускаю голову:

– Ты меня вконец запутал. Насколько ты псих?

– Не больше, чем ты.

– Серьезно? – усмехаюсь я. – Тогда у меня для тебя плохие новости.

Ну все, сдаюсь. Хочет правду? Пусть получает!

– Дар, я поставила точку и не хочу больше это мусолить, – тараторю, едва задумываясь о том, что несу. – Не хочу говорить об этом. Вспоминать. Думать не хочу! Все закончилось. Я все закончила. Цена была не такой уж и высокой.

– Я тебя понял, но и ты должна кое-что понять.

– И что же? – с опаской спрашиваю я.

Дарий поднимается и обходит стол, останавливаясь рядом со мной. Убирает волосы с моей шеи и невесомо проводит пальцами по коже. Слезы срываются с ресниц, и я закрываю глаза, чтобы хоть как-то их удержать.

– Я сама виновата, – пропитанный сожалением и болью шепот слетает с губ. – Я это заслужила.

– Чушь, – его голос звенит от железного контроля, но за ним слышатся громовые залпы беснующихся эмоций.

– Пожалуйста, – тихо всхлипываю я, – не нужно ничего делать. Я тебя очень прошу, это ничего не изменит. Наоборот, может только добавить проблем.

– Катюш, я тебя услышал. – Он опускает ладонь на мою макушку. – Я к нему не подойду.

Бессилие размягчает мышцы, стараюсь держаться, но больше не могу. Заваливаюсь вбок в поисках опоры и поддержки, и Дарий с готовностью ловит меня, крепко прижимает к себе. Обнимаю его, мокрая щека касается мягкой ткани футболки. Прислушиваюсь к быстрому стуку сердца под ухом и воображаю, что сейчас, пусть ненадолго, но оно бьется только для меня. Одергиваю сама себя, пристыдив за глупую мечтательность, и пытаюсь отстраниться, отрывисто оправдываясь:

– Прости, что заявилась. Я просто… просто не хотела быть сегодня одна. Мне уже лучше. Честно. Сейчас вымою за собой посуду и пойду домой.

– У меня есть посудомоечная машина, – отвечает Дарий ласково и обнимает меня крепче.