Любить нельзя

– Сядь, Полина, – раздраженно отозвался Марк, усаживая обратно на стул. – Ты не станешь никаким донором и сдавать кровь тоже будешь, даже если ты хоть трижды здорова.

– Что?.. – растерялась я.

– Брось, ты все прекрасно слышала, – его голос звучал резко и… властно?

– Но это мой папа, Марк! Ты не можешь так…

Он снова принимал решение за меня, не интересуясь моим мнением!

– Не только твой, Полина, – в бесконечно зеленых глазах плещется стужа, а красивое лицо застыло прекрасной маской. Лишь выступившие желваки выдают его напряжение. – Я все сказал: ты не будешь и точка.

Спорить с Марком – бесполезное дело, потому я даже не стала продолжать битву, которую проиграла еще до начала военных действий. Лишь отобрала свои ладони из плена его рук и, устроив их на своих коленях, продолжила слушать лечащего врача. Тот, дождавшись конца нашей перепалки, продолжил рассказывать про состояние папы и план его лечения. Я мало что понимала в медицинских терминах, но, попросив у Павла Дамировича листок и ручку, прилежно конспектировала. Дома все расшифрую в интернете, и мне станет немного легче: я буду знать, что с папой, и как ему помогают в больнице.

– Четвертая отрицательная, – чуть нахмурившись, сообщила женщина в белом халате. Ее имя Марк даже не стал запоминать – скользнул безразличным взглядом по табличке на двери и вошел в лабораторию.

– И? Что не так? – не понял парень негодования женщины. Впрочем, меньшее, чего он сейчас желал – это разгадывать экивоки врача.

– Все, – она вновь посмотрела на листок со штампом – результатом анализа. – Вы не можете быть донором своему отцу. Я вообще не понимаю, как такое возможно. Вы уверены в своем родстве? Я, конечно, не генетик, но и той базы, которой я обладаю, достаточно, чтобы осознавать: если у одного из родителей первая группа крови, то у их ребенка не может быть четвертой, независимо от того, какую имеет второй родитель. Это или феноменальный случай, или же вы обладаете ошибочными данными, молодой человек.

"Ошибочные данные"? Смешно. Марк поморщился. Его мать сделала два теста ДНК в разных клиниках, чтобы доказать родство с Довлатовым. И Марик сам был бы рад, если эти гребанные данные были ошибочны, если бы не видел воочию самый последний ответ – почти стопроцентное сходство. Благодаря той бумажке он и оказался у "папочки": суд признал его отцом, и тому ничего не оставалось, как забрать новоприобретенного отпрыска к себе.

– Так вы будете сдавать кровь? – как ни в чем не бывало продолжила женщина, заполняя параллельно какой-то журнал. – Для нашего банка крови. А Довлатову Андрею может сдать… У вас же есть сестра? Можем проверить и ее.

Ага, сейчас! Так он и позволит Полинке. Она и так слабая и хрупкая, тронь рукой – и останется след.

– Есть.