Любить нельзя

Вдруг все сон? Вдруг я проснусь и…

Но я не сплю, и этот кошмар, что меня окружает – реальность.

Одевал меня Марик. Мне было неловко, но… Сама бы я провозилась долго, а так мы быстрее поедем к папочке.

Едва мы зашли в больницу, ко мне волшебным образом вернулась энергия. Нет, мне все еще было плохо, невыносимо плохо, но мысль, что скоро я увижу папу и удостоверюсь, что не все не так хреново, придала сил.

Лечащим врачом отца, к которому нас направила медсестра, оказался брюнет средних лет с небольшой бородкой – Леонов Павел Дамирович. Он, поправив очки на переносице, оглядел нас с братом и виновато произнёс:

– Сожалею, но на данный момент мы не можем пустить посетителей к пациенту. Состояние Андрея Федоровича крайне тяжелое.

Ладонь Марика сильнее сжала мою, а я оперлась на его сильное плечо.

– И чудо, что он жив и… – он выдохнул и с некоторой заминкой завершил: – и имеет шансы на выздоровление. Пройдемте в мой кабинет, нам надо обсудить некоторые моменты.

И мужчина первый направился к нужной двери. Мы с Марком замедлили. Я не могла никак "переварить" слова доктора и принять их. Как так? Ведь еще вчера утром мы с папой завтракали и обсуждали предстоящий отдых в Майами. Еще вчера вечером мы с ним переписывались, и он обещал вернуться с работы пораньше. Еще вчера он готовил для меня сюрприз и обещал удивить меня.

Как же так, папочка?..

– Не плачь, Поля, – немного шершавые пальцы брата прошлись по моим щекам, стирая соленые капли. – Все будет хорошо. Я с тобой.

– Ты обещаешь? Что будешь со мной всегда? И не оставишь? – глотая слезы, спросила я. – Обещаешь?

Мне вдруг стало страшно. Страшно открыть глаза в следующий раз и обнаружить, что вокруг никого. Я одна. Что еще один человек покинул мою жизнь навсегда.

Мне нужны его слова. Нужна хотя бы призрачная уверенность, что завтра он со мной. И послезавтра. В этом году и в следующем.

– Обещаю, – уверенно ответил Марик, доставая платок и вытирая мое зареванное лицо. – А теперь идем. Нас ждут.

– За что? – удивленно вопросил он.

– За то, что я не одна, – и поспешно повторила его же слова: – Идем, нас ждут.

В кабинете Леонова было просторно и свежо. Здесь пахло отчего-то лавандой и свежестью, а не типичным больничным запахом – фенола и безысходности. Врач сидел в широком кожаном кресле за столом, уставленном бумагами, и держал в руках файл с исписанными листами. Его он передал Марку, едва мы сели и устроилась на стульях по другую сторону медика.

– Как видите, многочисленные травмы, большая потеря крови. Вашему отцу нужен донор. И вы оба, как ближайшие родственники…

– Я могу стать донором! – перебила мужчину, поднимаясь. – Я здорова, и у меня, как у папы, первая положительная группа крови. Я… я могу сдать все анализы… я…

Горло сжало спазмом.