Любить нельзя

– Поля, что горит? Где горит? Ты как? – его встревоженный голос стал последней каплей, и на меня со всей дури упала истерика. Упала и раздавила. Жаль, только морально, потому что теперь я понятия не имею, как смотреть в глаза Марку.

– Я сейчас поту… – брат замер с огнетушителем в руках на пороге.

Спрятала лицо, уткнувшись в колени. Боже, какой стыд!.. Он ждал вкусный ужин, а получил…

Звякнул баллон огнетушителя, снова послышались шаги, но теперь в мою сторону.

– Кажется, ты тут все сама уже потушила слезами, – бодро произнес Марк, присаживаясь рядом на корточки. – Ничего уже не дымится, Полинка. Чего ревем?

Прикусила губы, чтобы не начать рыдать в голос. Как же стыдно и обидно!

– Эй, малышка, эй… – он осторожно придвинул меня к себе, обнял. – Ну чего ты? Перестань, я не запрограммирован утешать плачущих девочек. Где у тебя кнопка отключения воды? Ты же нас затопишь!..

– Не преувеличивай, – снова всхлипнула и прижалась к его груди.

– Да ты просто солёный пруд, который успела наплакать, не видела. Мне, чтобы попасть домой, пришлось переплыть его! Оу… А теперь, вместо того, чтобы благодарить и гордиться моим подвигом, нагло слюнявишь меня, Полин.

– Я? – возмущенно прохрипела и хотела оттолкнуть Марка, но тот не пустил и лишь рассмеялся.

– Ты такая обворожительная, когда делаешь вид, что злишься, – с умилением протянул он. – Даже с красными глазками и распухшим носиком…

А вот теперь я реально разозлилась и вырвалась из кольца теплых рук. Мне плохо, а он издевается!

– О, все, дуешься – значит, в норме, – меня вернули обратно и сжали еще крепче, а я… я не стала сопротивляться. – Ну что ж, рассказывай. Кто горел? Почему меня не позвала на аутодафе?

Губы сами расплылись в широкой улыбке. Марик. Ну вот кто еще может вызвать улыбку, даже когда все хреновее некуда? Произошедшее казалось тогда концом света, трагедией чуть ли мирового масштаба, но пришел Марк и мгновенно меня успокоил.

– Хотела сжечь твои комиксы, но не вышло, – рукавом вытерла мокрое лицо

– Комиксы? – он вскинул бровь. – А чем они тебе не угодили?

– А нечего на них кучу времени тратить, – невозмутимо ответила. – Я, может, ревную.

– Вот как, – и спросил, посмеиваясь: – Ну и как так вышло, ревнивица, что в итоге моя коллекция не пострадала, а вот ужин немного… подрумянился?

"Подрумянился". Из горла вырвался смешок. Ага, там такая корочка, что уголь позавидует.

– Суп при трагических обстоятельствах пересолился, и пока я его оплакивала, жаркое принесло себя в жертву во имя твоих журналов, – печально отозвалась. – Мне теперь два трупа прятать в мусорное ведро. Пусть свалка будет им пухом. Аминь.

– Ну ты даешь, малышка. Ладно, поднимайся, уберемся по-быстрому, и я попробую твои шедевры.