Любимая наша

Научился брать энергию, которую хранит в себе осколок мира богаров, известный тебе, как астероид Призрак. Долго работал над тем, чтобы эта энергия начала мне подчиняться. Мне казалось, что став богаром я смогу вернуть ту, что забрала моё сердце, смогу подарить ей новую жизнь, воскресить, загладить свою вину. Я ошибался, но всё же своей цели в некотором роде частично добился. Благодаря тебе».

− То есть… ты всё вот это наворотил, прошёл через адский обряд самосожжения и перерождения ради того, чтобы вернуть любимую женщину? – у меня даже голос садится, а в глазах начинает щипать от осознания всей глубины его поступка. Одержимого и эгоистичного. Безумного. Невозможного.

«Да, маленькая провидица. Ашары не зря считают любовь слабостью и избегают её тысячелетиями, вычеркнув даже само понятие из употребления. Когда ашар любит, он готов на всё, лишь бы обладать своей любимой. Думаю, ты сама уже в этом убедилась».

Неужели он о моих супругах? Они... любят?

Я настолько потрясена услышанным, что теперь даже не нахожусь, что сказать. А ведь мне ещё так много нужно у него узнать.

«Ты спрашивала, связан ли я с исчезновением твоего хранителя, − опережает меня Морад. И теперь его голос звучит глуше. В нём больше не слышно ни намёка на улыбку. И на душе становится муторно: – Хочешь узнать, что с ним?»

− Хочу, − киваю, кусая губы.

«Я обязан передать тебе, что Великая Бездна Хамана желает говорить с тобой, маленькая императрица. Лично. Прямо сейчас».

− Как, сейчас? – ошеломлённо моргаю. – Она здесь?

«Нет, − хмыкает мой собеседник. – Ей для общения с тобой не нужно находиться рядом. Но поскольку тебя охраняют как зеницу ока не только мужья, но и сам Абсолют, Хамане нужно твоё ответное желание говорить».

− Значит всё-таки ты с ней заодно, − с горечью киваю я.

«Мы заключили сделку. Она научила меня, как стать богаром, и помогла. Я теперь помогаю ей».

− Захватить власть в этой Вселенной? Свергнуть Аша-Ирон? Победить в противостоянии с Абсолютом, которому ты служил? – кривятся мои губы.

«Больше не служу. Никому, − ровно чеканит Морад, прекращая изображать благодушие. Задела я его, видимо. – Так что? Ты готова говорить с той, кто может ответить на интересующий тебя вопрос?»

Я ведь именно этого ждала. Готовилась.

Ощущение чужого сознания и холодного взгляда бездны приходит так внезапно, будто меня накрывает холодной волной.

И я просто проваливаюсь в видение. Чужое. Дарованное не Абсолютом.

Чего-то подобного я и ожидала, поэтому не сопротивляюсь. Соглашаясь увидеть то, что мне желают показать.

Первое, что удаётся рассмотреть в холодном тёмном сумраке, это очертания большого змеиного клубка. Рвано выдохнув, я шагаю к нему, уже догадываясь, кто это.

− Чотжар? – зову хрипло. Боль пронзает сердце.