Любимая наша

Но тогда этот факт о моём происхождении неизменно становился причиной множества проблем в моей жизни. Закономерно, что в результате я видел его влияние даже там, где этого не было. И на каждом общем занятии пытался с этим бороться, как умел. Мне казалось, что чем более сильным и умелым соперником я стану, тем с большей вероятностью принцы начнут меня уважать и примут в свою компанию. Поэтому из кожи вон лез, чтобы они посмотрели на меня, сына рабыни, как на равного.

− И что же произошло? Неужели у тебя не получилось?

− Получилось совершенно не то, на что я рассчитывал. Са-оир с А-атоном, конечно же, обратили внимание на мои потуги. Думаю, не осталось незамеченным и то, что я им, в некоторой степени, завидовал. Сами они это поняли или кто-то, слишком проницательный, им подсказал, неважно. Суть в том, что восприняли они это по-своему, и начали относиться ко мне, как к завистливому выскочке, стремящемуся во что бы то ни стало превзойти их хоть в чём-то. Са-оир, в силу своего характера, невзлюбил меня особенно. И не упускал случая поставить на место. Само собой в результате, моё желание завоевать их расположение, очень быстро превратилось в острую неприязнь и настоящее соперничество уже во всём, не только в учёбе. Так и продолжалось, пока не появилась ты.

Рассказ Сэтору многое расставляет по местам. И, само собой, порождает у меня новые вопросы. Так что весь остаток ужина я пользуюсь возможностью наконец-то узнать больше о прошлом не только моего третьего мужа, но и первых двух. Тем более, что Сэтору ни разу не позволяет себе свалить всю вину за их прошлые стычки и конфликты на одних лишь Повелителей, откровенно признавая и свои собственные ошибки.

Ужин уже практически подошёл к концу, я насытилась и молча наблюдаю, как ест мой супруг. Мы многое обговорили, но остаётся ещё один вопрос, который я так ни разу и не решилась задать ему. Потому что откровенно побаиваюсь поднимать эту тему. Кажется, что этим уж точно влезу на запретную территорию. К тому же, не уверена, что сама смогу ответить, когда прозвучат закономерные ответные вопросы.

Но с каждой минутой во мне зреет понимание, что если не сейчас, то когда?

− Сэтору, а ты веришь, что Морад это твой отец, Менетнаш? – решаюсь, когда муж откладывает столовые приборы и вытирает губы салфеткой.

Он снова замирает, нахмурив тёмно-красные брови.

− Я считаю, что вероятность этого очень высока, − произносит он, не поворачивая ко мне голову.

Спрашивать у ашара, как он к этому относится, наверное, не очень умно. Но отчего-то мне кажется, что как раз Сэтору точно не относится к тем, кто может воспринимать ситуацию только через призму разума и логики. И я могу только представить, как гнетёт мужа вся эта ситуация. С его-то историей взаимоотношений с отцом.