Лисы (ЛП)

Мне приходит в голову, что он может оттолкнуть меня, и все кончится тем, что я утону.

– Как у тебя это выходит? – шепчет он. В его голосе хрипотца. – Взгляни на себя. У тебя ничего нет, ты живешь непонятно где и все-таки… – Он поворачивает голову, и его взгляд падает на мои цветы и маленькую коробку с едой, которые я оставил на тротуаре. – …Покупаешь кому-то цветы. Кому ты можешь быть нужен?

– Никому, – отвечаю я честно. Прямо сейчас отброшено все, кроме правды. – Цветы… они для одного человека, который мне нравится. Чтобы он улыбнулся.

Мне вдруг становится ясно, что стремление Дитера причинять людям боль похоже на резкость Цветочницы – просто по-другому он справляться с этим миром не может. Я таким быть не хочу, однако знаю, что мои способы ограждать себя от мира не лучше.

– Почему ты не сдашься? – Дитер хмурится, словно искренне не может понять, почему я не прыгаю с моста вместе с ним. – Если б я выглядел, как ты, я бы сдался.

– Я не могу. – Я сглатываю. Однако его вопрос меня злит. Разве внешность – самое главное? Как же хочется, чтобы мне было наплевать.

У меня уже вовсю кружится голова. Пальцы болят, и я не знаю, сколько еще продержусь. Если отпустить Дитера и прижаться к перилам, останется ли он стоять, где стоит? Я опасаюсь, что нет. Взгляд у него дикий, а исходящая от него энергия слишком непредсказуема.

– Как ты смог просто взять и забыть его? – шепчет он.

Дашиэля? Он правда так думает?

– Я не забыл. – Я трясу головой. – Я вижу его, постоянно. – Закрываю глаза – и он там. Я говорю с ним, но он никогда мне не отвечает…

– Знаешь, я ведь тебя ненавидел, – говорит Дитер.

– И вот ты здесь и пытаешься спасти меня. Чокнуться можно.

– Не то слово, – соглашаюсь я. Я больше не могу удерживать себя в таком положении. – Почему ты никогда не говорил ему, что влюблен в него? – спрашиваю.

Стоит этим словам вылететь из моего рта, и я понимаю, что задал неверный вопрос. Дитер меняется в лице. Я физически ощущаю эмоции, исходящие от него. Он не может решить, что он чувствует: злость, боль или же полное, окончательное опустошение. Прежде чем он успевает определиться, перила вздрагивают. Одновременно с Дитером я поворачиваю голову и вижу, что в нескольких метрах от нас через перила перебирается полицейский. Достаточно молодой, с ежиком светлых волос и ярко-голубыми глазами. На бейджике написано «Лоренс». Он один. Его мотоцикл подпирает ограждение рядом с тем местом, где я оставил цветы.

С его прибытием за нами собралась маленькая толпа. Близко никто не подходит, но теперь, когда здесь полиция, мы стали зрелищем, не отталкивающим, а притягивающим зевак.

– Давай побеседуем? – предлагает Лоренс. Его наверняка учили, как поступать в таких ситуациях, но видно, что он счастлив находиться с этой стороны ограждения не больше меня.