Лисы (ЛП)

Я еще не притрагивался к ней – я собирался поделиться пельменями с Мики.

Как можно осторожней я перелезаю через перила. Все время наблюдаю за Дитером, слежу за его реакцией. Слишком близко не подхожу.

– Что ты делаешь? – спрашиваю я, неотрывно глядя на черную бурлящую воду и вжимая спину в перила. В желудке такое ощущение, словно он подполз к горлу.

Дитер фыркает, будто я задал глупый вопрос. Наверное, оно так и есть, но если б он проговорил это вслух или же записал, то, быть может, стал бы немного ясней понимать то, что делает. Мне этот способ всегда помогает.

Да, он обращался со мной как с дерьмом, но не знаю… наверное, это еще одна моя странность… но когда я вижу, что человеку больно, мне хочется забрать его боль.

– Прекрасный день для заплыва, – говорю я.

У меня сухость во рту, и сколько бы я ни сглатывал, ничего не меняется.

Дитер поворачивает голову. Под его взглядом мою кожу начинает покалывать, но я не отвожу глаз от воды. Не могу. Кровь бурлит у меня в венах как речные воды под нами.

– А ты на самом деле совсем того, да? – спрашивает он прямо, но без своего обычного яда.

– Определенно, – соглашаюсь я. – Где твои туфли?

– Там, – в конце концов произносит и, подняв ногу с узкого парапета, показывает ею на воду внизу.

– Хочешь, спущусь за ними? Я, в принципе, не против поплавать.

Я говорю первое, что приходит на ум. Наверное, будет правильно попытаться разговорить его и отвлечь от тех мыслей, которые затащили его сюда. Стараясь не делать резких движений, я оглядываюсь в надежде, что кто-нибудь еще остановится и поможет. Но люди избегают смотреть на нас – мы словно окружены силовым полем. Хоть бы кто-нибудь вызвал полицию, потому что я понятия не имею, что делаю.

Дитер опять замолкает.

– Ты правда собираешься прыгнуть? – спрашиваю его я.

У меня болят пальцы – так сильно я вцепился в перила. Я двигаюсь по чуть-чуть, по очереди медленно разжимая ладони. Отрывать подошвы от поверхности парапета не смею. Мои ботинки, тяжелые и большие, не годятся для того, чтобы стоять на узеньких парапетах.

– А ты как думаешь? – слышу я его глухой голос.

– Но почему? – Он молчит. – Из-за Дашиэля, да? – спрашиваю я тихо.

Дитер издает короткий сдавленный звук, и когда я отвожу глаза от воды, то вижу, что по его лицу текут слезы.

– Мне очень жаль, – говорю я.

Но, очевидно, говорить так не стоило, потому что он вскрикивает с надрывом, и я от шока и страха, что он сейчас бросится вниз, вскидываю руку, чтобы остановить его, и в итоге зависаю над водой сам – моя правая рука прижата к его груди, левая вытянулась в струну под тяжестью моего тела.

Дитер, судя по лицу, поражен не меньше меня. Мгновение мы глядим друг на друга. Между нами словно открылся канал, и я впервые вижу его по-настоящему. Я чувствую под ладонью лихорадочный стук его сердца.