Лисы (ЛП)

Я в общем-то не прислушиваюсь, плюс они говорят слишком быстро – и не разобрать ничего, но подозреваю, что часть слов на китайском.

На то, чтобы выгрузить все ведра с цветами, у меня уходит минут сорок пять. Когда я заканчиваю, Цветочница вручает мне коробочку тушеного мяса с пельменями.

Мою грудь стягивает разочарование. Она забыла, что я просил ее о цветах.

– Спасибо, – говорю я. Я голоден.

Качая головой, Цветочница чуть ли не подталкивает меня к магазинной витрине.

– Выбирай. – Она показывает на нижний ярус, где стоят пышные букеты симпатичных цветов всех оттенков розово-белого. Такие можно встретить где-нибудь на холмах. – Два букета бери. Ты хороший работник. Твоей девушке повезло. Так и скажи ей. – С этими словами она резко разворачивается и уходит.

Я хочу поправить ее – люди всегда предполагают самое очевидное, – однако не поправляю. С головокружительным ощущением в животе я выбираю два букета цветов – один белый и один розовый. Потом выхожу на улицу и с полными руками отправляюсь к реке, к адресу, который написал у меня на ладони Мики.

Я иду мимо Баттерси-парка и думаю о вчерашней ночи, о Мики, о Кукольнике, о том, заходит ли он когда-нибудь так далеко и перебирается ли на тот берег реки.

Смотрю на Пагоду. При дневном свете она выглядит совершенно иначе.

Впереди виден мост Челси – сплошные линии и треугольники. Под солнцем река ярко горит и блестит, как стекло. Глазам больно, и я прищуриваюсь.

Я еще щурюсь, когда замечаю с другой стороны перил нависшую над водой фигуру. Моргаю, решив, что мне померещилось, но фигура остается на месте.

Наверное, это балуются подростки. Кто-то кого-то взял на слабо. До мутной, холодной Темзы – добрых пятьдесят футов. Если не сломаешь шею от удара с водой, то легко утонешь от холода или от шока. Но поблизости никого больше нет, кроме нескольких человек, приехавших на электричке, которые перебегают дорогу, равнодушные ко всему, кроме своих собственных дел.

До меня начинает доходить, что происходит, скорее всего, ровно то, чем оно кажется – что кто-то, стоя на кромке моста и держась за перила, готовится их отпустить и упасть. Человек высокий и жутко худой, с кудрявыми волосами, похожими на парик.

Мое сердце пропускает удар. Я начинаю идти быстрее, потом, заметив, как люди вокруг отводят от фигуры глаза, срываюсь на бег.

Почему он стоит там? И почему выглядит так, словно собирается прыгнуть? Вот черт.

За несколько метров до Дитера я снова перехожу на шаг. Не хочу испугать его.

Наконец, посчитав, что я подошел достаточно близко, я заговариваю.

Как ни странно, но именно эта деталь придает реальность происходящему. Тот факт, что Дитер потерял свои драгоценные туфли, по-настоящему пугает меня.

Я кладу цветы и коробочку с китайской едой на тротуар.