Лисы (ЛП)

Под влиянием какого-то неясного импульса я пробую найти его руку. Неуклюже цепляюсь пальцами за его рукав, и как только он понимает, что я пытаюсь сделать, то достает свою руку и торопливо, сам, вталкивает ее в мою. Замерзшие пальцы стискивают замерзшие пальцы.

Мое горло сдавливается, словно я полон слез, но я даже не знаю, о чем хочу плакать.

Я смотрю в ночь на дождь и облегченно вздыхаю, когда он наконец утихает.

Часы на старой церкви отбивают четыре – гулким, похожим на стук сердца боем.

Лондон вокруг замер между ночью и днем, точно желтый на светофоре.

Наступил переходный час. Время, когда работающие ночью еще не ушли со смены, а работающие днем еще не начали посыпаться. Я давно не встречал этот час на улице. Летом, когда небо озаряет рассвет, наступает странное, пронизанное светом затишье, и Лондон на минуту или две превращается в город призраков. Дашиэль рассказывал, как однажды летом в четыре утра застал на одном из мостов съемочную бригаду. Они снимали кино, в котором Лондон опустел после зомби-апокалипсиса. Я уже не помню, как назывался тот фильм.

Эта янтарно-желтая тишина была моим любимым временем суток – пока я не очутился здесь без шансов уйти. Подозреваю, что мальчик рядом со мной ее ненавидит.

Его дыхание стало медленным и глубоким, голова тяжело лежит на моем затекшем плече – он спит. Стоит, наверное, разбудить его, чтобы пойти к Диане.

Несколько часов назад я бы просто нарисовал ему карту. Но сейчас я ощущаю ответственность за него – такую же теплую и тяжелую, как его привалившееся к моему боку тело, и такую же запутанную, как наши переплетенные вместе пальцы.

Прошлым летом Диана рассказывала мне, как увидела у магазина на Оксфорд-стрит какого-то мальчика, который лежал, свернувшись, на тротуаре. Люди чуть ли не наступали на него – либо не замечали, либо им было плевать. Она увела его к себе в ресторан и позвонила в соцслужбу. Нашла ему безопасное место. Я не знаю, как сделать это самостоятельно. Лучшее, что я могу сделать – отвести этого ребенка к ней.

Я мягко расплетаю наши холодные пальцы и касаюсь его плеча. Он спит, и спит крепко. Я даже немного тронут тем, что он почувствовал себя в такой безопасности, что сумел заснуть. А может, у него просто кончились силы. Сам я еще ни одному человеку не доверял настолько, чтобы заснуть рядом с ним. Не то чтобы рядом хоть когда-нибудь кто-то был. Я видел Дашиэля только на улицах, в бассейне – никогда.

Как можно осторожнее я сталкиваю его голову со своего плеча.

Когда он спросонья моргает, я вижу на его лице панику из разряда «где я, черт побери и кто ты, черт побери, такой». Я ожидал этого, но всего за один вздох его мир восстанавливается, и он, вспомнив все, улыбается. Он симпатичный. С веснушками на лице и небольшим шрамом под носом.