Лисы (ЛП)

Мики и Бенджамину нужно поговорить, и времени у них мало – сегодня вечером Бенджамин должен был выступать вместе с оркестром, и хотя он сказал нескольким людям, что уезжает по неотложному семейному делу, они начнут задавать об этом вопросы. Я знаю, Мики хотел, чтобы я остался, но мое присутствие не помогло бы им разобраться с теми вещами, с которыми им надо разобраться между собой. Мне и самому надо с собой разобраться. У меня в кармане лежит Микин сотовый – Бенджамин обещал в случае чего сразу же позвонить.

– Вот, помешивай. – Диана вручает мне ложку и жестом показывает, чтобы я занял ее место возле плиты. – Мне надо сделать пару телефонных звонков.

Все утро Диана поручает мне небольшие задания: помешивать что-нибудь, резать овощи, мыть посуду. В какой-то момент даже подходит Лейла с сотовым своего бойфренда и спрашивает, не могу ли я починить экран. Я киваю, но говорю ей, что у меня нет с собой ни инструментов, ни запчастей. Если она достанет экран на замену, я, наверное, смогу его починить.

Это напоминает мне о необходимости сходить сегодня в бассейн. Там ведь и все Микины вещи. Я знаю, некоторые из них важны для него.

Когда после обеденной суеты в ресторане становится тихо, Диана говорит, что меня хотят видеть. Потом вручает мне две тарелки с жареной курицей и просит отнести их столику номер 12 возле окна. Мой пульс ускоряется. Я знаю, что утром Диана звонила в соцслужбу. Общаясь с ними по телефону, она задавала мне много вопросов, вроде, знаю ли я свой последний нормальный адрес… какую школу я посещал… когда я родился. Так что я делаю вывод, что посетителями окажутся соцработники – судя по двум тарелкам, их двое. Настраиваясь на разговор с ними, я заставляю себя представить Мики, то, как я нашел его вчера утром, напомнить себе, с какой целью я все это делаю. Но когда я выхожу в зал, то неожиданно для себя вижу за столиком мальчика сильно младше меня, который смотрит в окно.

Я ставлю тарелку с курицей перед ним и смотрю на вторую до тех пор, пока не понимаю, что она, очевидно, предназначается мне. Когда я снова поднимаю глаза, мальчик поворачивается. Его улыбка прекрасна.

– Привет, – говорит Дитрих.

Поставив и свою тарелку на стол, я машу ему, слишком шокированный, чтобы заговорить. Он выглядит по-другому. Счастливым.

Я сажусь. Он одет в теплые и удобные вещи, пахнет свежестью и чистотой.

– Диана готовит лучше всех. – Он подбирает кусочек курицы и откусывает немного.

– Ты говоришь по-английски, – говорю я.

– Учусь. Тяжело. Мне помогают.

Он опять улыбается – ослепительно-ярко, – а я вспоминаю, как он дрожал под дождем и сжимал мою руку. Кажется, будто это было давным-давно, но на самом деле прошли считанные недели. В моем сердце при виде него появляется легкость – неожиданная для меня самого.