Лисы (ЛП)

Сейчас я, кажется, знаю, что делать, но слишком боюсь. Или, по крайней мере, понимаю, чему нужно случиться, и боюсь этого допустить.

Я люблю его. Невозможно, но мне кажется, что и он меня любит. Что бы ни случилось, этого у меня никому не отнять.

В мою руку впиваются Микины ногти, и мне приходится погладить его по руке – только тогда его хватка слабеет.

Перед уходом врач говорит, что они оставляют Мики в больнице еще на несколько дней, чтобы понаблюдать за его состоянием, и что им нужно увидеть его документы и визу.

Во время обхода Бенджамин сидит, глядя прямо перед собой. На врача он даже не смотрит, но как только она уходит, зажимает ладонью рот и съеживается в комок. Микину руку он, правда, не выпускает.

У меня все переворачивается внутри. Я не помню, когда я в последний раз что-нибудь ел, так что меня не стошнит, но я чувствую тошноту.

– Ты не умрешь, – говорю я.

Мики поворачивается ко мне. Его глаза такие синие и огромные, что я вряд ли когда-нибудь смогу отвести от них взгляд. Когда у него открывается рот, я думаю, что он сейчас что-нибудь скажет, но он только закусывает губу, чтобы она не дрожала.

– Я тебе не рассказывал… но у меня есть еще одна суперспособность, – продолжаю я.

– Делать все хорошо, да? – спрашивает он слабо.

Заставив себя усмехнуться, я сажусь к нему на кровать и обнимаю. Меня больше не волнует мнение медсестер – если они захотят меня выгнать, им придется выносить меня на руках.

Бенджамин все молчит. Все сидит неподвижно, сгорбившись на стуле около Мики. Я думаю, может, спросить, в порядке ли он.

– Он чуть-чуть похож на тебя. Порой ему тоже нужна минута, чтобы собраться, – говорит Мики, потому что, вне всяких сомнений, он всегда будет способен читать мои мысли.

– Что случится, когда они узнают, что у тебя нет визы?

– Его вышлют из Англии. – Бенджамин поднимает лицо. – Доминик?

– Нет. – Мики поднимает с моего плеча голову, решительно ею качает. – Я не могу вернуться. Не могу. Не сейчас.

– У тебя нет выбора. Больница не поможет тебе остаться в Англии, когда выяснится, что у тебя просрочена виза… Я вернусь в Америку вместе с тобой. Мы поедем в Нью-Йорк. К тете Эмори или к кому-то еще. Там есть клиники, где тебе могут помочь. Ты можешь эмансипироваться, а я найму адвоката, чтобы он поборолся за доступ к твоему трастовому фонду… Шансы невелики, но я проведу исследование и узнаю, что можно сделать, – прибавляет он, застенчиво пожимая плечами. – Я хорошо это умею. Ты присматривал за мной всю мою жизнь. Я сделаю для тебя все, что угодно. Ты ведь знаешь об этом?

– Я тебя бросил, – шепчет Мики. – Это ужасно. То, что я бросил тебя одного.

– Я понимаю, почему ты так сделал. Теперь я могу сам присматривать за собой. У меня все нормально. Все равно я собирался уезжать на гастроли. Ты – вот, о ком я переживал.