Лисы (ЛП)

Краем глаза я вижу возвышающееся в темноте огромное, залитое светом здание. Когда я оборачиваюсь и наконец-таки понимаю, куда он меня привел, внутри меня распускается музыка.

Мне не верится, что он не забыл. Той ночью около Пагоды Мики спросил меня, в каких местах Лондона я никогда не бывал. Конечно, я не раз проходил мимо… но… я подозреваю, что мы так одеты, потому что сейчас зайдем внутрь.

С улыбкой шириной в милю я поворачиваюсь к нему, вижу, как его лицо в ответ на мою реакцию озаряется светом. Мне хочется обнять его и никогда больше не отпускать, и как только я делаю к нему первый шаг, он уже там – с раскинутыми руками, крепко стискивает меня.

Мы словно каким-то образом провалились за зеркальную плитку в ванной бассейна и попали в параллельное измерение. Прямо сейчас я в другом мире. В мире сияющей черной кожи и темного золота. Мы идем сквозь толпу, текущую к центральному входу. Несколько человек перехватывают мой взгляд, но их внимание привлекает скорее то, что Мики держит меня за руку, чем тот факт, что мне здесь не место. Я чувствую себя словно в маске, словно я могу быть, кем захочу. Мики, наверное, и не догадывается, что подарил мне такую суперспособность.

С самоуверенностью, которую я всегда чувствовал в нем, но ни разу не видел, Мики целенаправленно ведет меня к служебному входу. Около двери он останавливается и, оглядевшись вокруг, шепотом говорит:

– Вряд ли нас спросят, но если вдруг, я скажу, что мы с МОФ – с Молодежным оркестром Финикса. Тебе не придется ничего говорить… Ты доверяешь мне?

В меня, похоже, вселился какой-то дух, нечто вроде чар Локи, потому что вместо ответа я поднимаю наши соединенные руки и провожу языком по костяшкам всех его пальцев. На меня оно влияет, наверное, сильней, чем на Мики, но его глаза становятся огромными, и он сглатывает, точно у него пересохло во рту, и ему отчаянно хочется пить.

Мне нравится его вкус. Такой приятный и сладковатый. Я мысленно улыбаюсь, довольный тем, что мне хватило храбрости, пусть оно и было чуть-чуть странновато. Мики первым повел себя странно, так что я не сильно смущен.

Мое прикосновение, однако, парализует его, и он прислоняется к стенке. В конце концов, мне приходится потянуть его за собой. Если мы не зайдем, то наверняка что-то пропустим, а я не хочу ничего пропустить. Но когда мы оказываемся внутри, Мики продолжает то и дело оборачиваться ко мне – с глазами, темными, как нависшая над океаном ночь.

– Надеюсь, тебе нравится классика, – говорит он, пока мы шагаем по ярко освещенному коридору вдоль круглого бока здания. Мимо нас то и дело проходят в противоположном направлении люди с музыкальными инструментами: чаще всего это скрипки, реже виолончели и иногда что-то совсем непонятное – изогнутое и сверкающее, но точно не трубы.