Липовый мед

Стоило ей прижаться к нему, как в низ живота упёрлось очевидное доказательство его возбуждения, моментально отрезвив. Он не торопил её, но наверняка сдерживался с трудом, и если Таня не планировала приглашать его сегодня к себе, то лучше было остановиться.

— Я думаю, мне пора, — срывающимся голосом проговорила она, с трудом заставив себя отстраниться. Игнат прижался лбом к её лбу, тяжело дыша, потом коротко кивнул и нехотя опустил руки, выпуская её из объятий.

— Я позвоню?

— Конечно. — Она бросила на него последний взгляд и поспешила к подъезду, боясь, что передумает и бросится обратно. Целоваться всю ночь, конечно, романтично, но не когда внутри всё полыхает, требуя большего. Возможно, Таня позвала бы его сегодня, но она совершенно не планировала секс этой ночью! Для начала стоило бы навестить салон шугаринга, а потом заскочить на педикюр… Уже в лифте Таня тяжело прислонилась к стене и коснулась пылающих губ. Если это ей не приснилось, то жизнь вот-вот должна была сделать головокружительный кульбит.

Примечание к части

*Имеется в виду песня Чайф ""С войны""

11. Надежды, планы и амбиции

Ночная Москва ослепляла ярким светом и жизнью в центре, но стоило свернуть чуть в сторону, и здесь давно царила тишина и покой: жители элитных новостроек либо спали, либо вливались в бурлящую толпу ночных клубов. Камаро зашелестел шинами и остановился в тени липы, Костя повернул ключ, и в салоне стало темно и тихо. Напряжение сгущалось в воздухе с каждым стуком сердца, и дышать становилось всё сложнее.

— Спасибо за вечер, — сказала Алиса, глядя на его руку, лежащую на передаче. Глубоко вздохнула и, повинуясь порыву, накрыла его ладонь своей, осторожно обводя кончиками пальцев выступающие костяшки. Костя шумно выдохнул, не двигаясь, мерцая глазами в темноте. Каждое её прикосновение вызывало дрожь, но так страшно было пугать своим порывом…

— Тебе пора домой, — через силу произнёс он, поднимая глаза от их скрещённых пальцев. — Алис, я …

— Тс-с. — Она накрыла его губы ладонью, заставляя замолчать. — Ты сегодня сделал невозможное: вернул меня в юность.

— И себя тоже, — улыбнулся Костя, целуя её пальцы."

"Несколько томительных мгновений растянулись в вечность, спустя которую они медленно потянулись друг к другу. Костя заключил её лицо в ладони, целуя короткими, нежными поцелуями, пока Алиса, потеряв терпение, не обвила его шею, притягивая к себе, вовлекая в глубокий, жадный поцелуй. Вжиматься в него, скользя по спине, плечам, дыша шумно, прерывисто, — Алиса забыла обо всём, что было за пределами машины, целуясь отчаянно, будто ей вновь семнадцать.