Лётчик

Когда там у них по распорядку приём пищи?

Вон оно в чём дело… Тут не в личном интересе дело и не в Либаве. Командир по зрелому размышлению решил обо всём услышанном доложить командующему, а тот соизволил лично со мной пообщаться по этому поводу. Ну что же, раз нужно, значит, пообщаемся. И я проследовал вслед за командиром к радиотелеграфистам.

Прикольно. Когда телеграфист передаёт: «У аппарата лётчик Грачёв» — как-то сразу свою значимость чувствуешь. И некие соответствующие воспоминания накатывают. Как там в кино было? На связи Смольный? Господи, какая чушь лезет в голову…

Это не телефонный разговор, здесь много не поговоришь. Поэтому подтвердил выше сказанное командиром, и на этом моё участие в разговоре закончилось. Под непрестанное стрекотание телеграфного аппарата был мягко выставлен за пределы радиорубки. Но успел услышать, что экипажу корабля приказано оказать посильную помощь в ремонте самолёта. А мне в одиночку продолжать выполнять воздушную разведку на море. После ремонта техники, само собой.

Командир приказал, подчинённый ответил: «Есть!» А что мне ещё остаётся? Буду летать, разведывать, значит. А пока мои краткие выводы о проведённой атаке.

Сегодняшний успех оказался возможным благодаря нашей наглости и полной внезапности. Никто не ждал от нас подобного авантюризма, ни немцы, ни наши. А дальше будет сложнее. Немцы очень быстро учатся. Вон как мгновенно сориентировались и начали отстреливаться. Поэтому отныне твёрдо вбиваем себе в голову — близко к кораблям не приближаемся, низко над противником не летаем и усиленно ищем что-нибудь новенькое для боевого применения. Обязательно придумаю какой-нибудь очередной сюрприз немцам.

Да, совсем забыл, уже напоследок, под занавес нашего телеграфного разговора нам передали благодарность командующего за проведённую героическую атаку на германские крейсеры. Вот так в телеграмме и было написано. Наконец-то. Оставить бланк себе, что ли? На память? Не получилось. Мягко отобрали, вытащили бумажку из рук. И выставили вон. Жадины. Кому оно кроме меня нужно? Но спорить не стал, ни к чему. Единственное, сразу воспользовался своим героическим ореолом и задал столь насущный для моего организма вопрос командиру. О еде, о чём же ещё? В обороне самое главное — харч! А я сейчас в самой настоящей обороне.

Предложено ждать ужина. Ну, ждать мне не с руки. Поэтому от дальнейшего гостеприимства отказался, вызвав своим отказом явное недоумение командира. Пришлось как-то объяснять, мотивировать свой отказ. А на что ссылаться? На то, что я на костре быстрее приготовлю? По уму, так не на что, просто мне лично так удобнее будет. И видеть, а тем более слышать я сегодня никого не желаю, сил у меня нет на общение. Но если я так отвечу, никто меня не поймёт.