Лилия между тернами

— Ники? — Боже, я, наверное, выгляжу полным дебилом.

— Я сказала, что ты нужен мне в постели. Хочу заняться с тобой сексом. Но только на моих условиях.

Она думает, что я откажусь? Или что способен воспринять хоть что-то после слов «постель» и «секс», которые вылетели из её рта?

Мы оказались в спальне так быстро, как только я смог туда домчаться с ней на руках.

Я попытался положить её на постель, жадно ловя её губы, но она вывернулась.

— Нет. Ты не будешь меня трогать. Раздевайся и ложись на постель.

Я замер, тяжело дыша.

— У тебя проблемы с тем, чтобы отдать контроль в мои руки? Тогда не стоит и пытаться, — она почти развернулась, чтобы уйти.

Нет, только не это! Если моей принцессе нужен полный контроль над ситуацией, то так тому и быть! Я запихну свою доминантную натуру поглубже в задницу. Я дам ей все, что она бы ни попросила.

Я быстро стянул футболку и расстегнул ширинку. Вытянувшись на прохладных простынях, смотрел только на Ники, ловя влажное мерцание её глаз и демонстрируя ей полное своё подчинение. Она единственная в мире, перед кем я лег на спину и подставил горло. И сделаю это столько раз, сколько она захочет."

"Ники стояла надо мной и изучала меня, и от медленно разгорающегося огня в её взгляде все моё тело напрягалось, а член дергался и истекал смазкой.

Очень медленно Ники сняла свою одежду, открывая моему голодному взгляду все, что я хотел видеть больше всего на свете. Встав на колени на кровати рядом со мной, она закусила губу, словно сомневаясь, стоит ли продолжать. При мысли, что она может просто передумать, меня прошил импульс боли, сжимая тисками бедные яйца. Я застонал сквозь зубы, глаза Ники метнулись к моему лицу, зрачки расширились, а рот приоткрылся, выдавая участившееся дыхание.

Решившись, прекрасная принцесса оседлала меня, медленно опустившись на мои бедра чуть ниже несчастного изможденного ожиданием члена. Долгожданный контакт кожи и её влажного лона был словно шок, и мои бедра дернулись вверх, умоляя прекрасную мучительницу о большем.

Ники наклонилась к лицу, и я потянулся к ней. Но она отказала мне в поцелуе, и её губы спустились на моё горло. Опять не сумев удержать стона, я откинул голову, подставляясь ей и принимая все, что она захочет мне дать.

— Ты не будешь меня трогать. Совсем, — повторила она у моего уха и продолжила целовать мою шею.

Зарычав, я вцепился руками в спинку кровати до судорог в пальцах, чтобы напоминать себе, что не могу нарушать её правила.

Губы Ники, как настоящее орудие изощреннейшей пытки, путешествовали по моей коже, соскальзывая все ниже так невыносимо медленно. Я сжимал изо всех сил зубы, чтобы не заорать, требуя дать мне хоть что-то, кроме этих лишающих выдержки поцелуев.