Лихорадка в крови

Шляпа сбилась ему на лицо.

— Что это ты вдруг расселся? — сердито спросил Доминик и спрыгнул с седла. — Где твоя лошадь? Ты что, ее отпустил?

Йенс посмотрел по обе стороны тропы — лошади нигде не было.

Остальные спешились, не понимая толком, что нужно делать.

Вдруг хриплый крик ворона заставил всех вздрогнуть: тяжело махая крыльями, ворон взлетел с ели, под которой сидел Ёте.

— Просыпайся, да поживее! Нашел место для сна! — Доминик уже не скрывал свою ярость, Виллему его таким еще не видела.

Ёте и на этот раз ничего не ответил, и Доминик неуверенно спросил:

— Может, ты заболел?

Все стояли в оцепенении. Доминик подошел к Ёте и тряхнул его за плечо.

Ёте повалился на бок.

Виллему вскрикнула. Сзади на белой драгунской рубахе Ёте темнело большое красное пятно.

Лицо Фольке посерело от страха.

— Он… он мертв? — спросил он, губы едва повиновались ему.

— Мертвее не бывает, — грубо ответил Доминик. Он задрал рубаху на спине Ёте, и все увидели глубокую колотую рану.

— Лошади нигде нет, верно, она убежала, — сообщил он.

— Забудь о ней, — сказал Доминик. — Мы ее больше не увидим. Для них каждая лошадь на вес золота.

— Идемте скорей отсюда! — Фольке зарыдал в голос.

— Не скули! Сперва мы должны похоронить Ёте, — сказал Доминик. — Копать могилу нам некогда. Положим его сюда и засыпем камнями.

Страшная картина всплыла в памяти у Виллему. Запорошенная снегом земля. Холодное, безжизненное тело Эльдара Свартскугена. Она вспомнила, как судорожно таскала камни. Слез у нее тогда не было, в сердце царила пустота.

Та утрата оставила болезненный след в душе Виллему, хотя Эльдар был ее почти что детским увлечением. Разве можно было сравнить ту влюбленность с огнем, который бушевал теперь в ее крови?

Виллему отошла в сторону, чтобы справиться с волнением, охватившим ее после слов Доминика.

Только теперь Йенс понял, что случилось. Добряк не удержался от слез.

Он громко всхлипывал, таская камни на маленькую площадку, которая показалась им подходящей для захоронения. От него не отставали все, даже Виллему, хотя воспоминания о прошлом были для нее мучительны.

Доминик бросил взгляд на ее угасшее лицо и сразу все понял. Он положил руку ей на плечо.

— Отдохни, Виллему. Мы справимся без тебя, — мягко сказал он.

Виллему опустилась на землю, благодарная ему за такое участие.

Доминик тоже вспомнил, как она шла по заснеженной равнине, где свирепствовала буря; пальцы Виллему были ободраны в кровь — ей пришлось таскать камни, чтобы похоронить своего возлюбленного. Доминику стало тогда бесконечно жаль ее, а ведь она любила другого. Теперь она любит только его, хочет принадлежать только ему, а он не имеет права даже прикоснуться к ней.

Сердце у него сжалось от боли.