Лихорадка в крови

Как жестока бывает жизнь!

Ставить крест было некогда, но Доминик срезал толстый сук, вырезал на нем имя Ёте и воткнул в камни.

— Виллему, прочти молитву, — попросил он.

— Я? — Виллему была испугана и смущена.

— Ах, да, прости, — пробормотал Доминик.

Он всегда забывал, что хотя они трое — он, Никлас и Виллему — в одинаковой степени несли на себе печать Людей Льда, он и Никлас могли спокойно заходить в церковь и молиться со всеми, тогда как Виллему что-то всегда удерживало от молитвы.

Он сам прочел заупокойную молитву, отряд мог ехать дальше. Доминик приказал Йенсу, который ехал теперь последним, связать себя веревкой с Фольке.

Но и несмотря на это, Йенс без конца озирался по сторонам.

Они ехали гораздо быстрее, чем раньше, но вскоре были вынуждены остановиться из-за темноты.

В поисках места для сна Виллему растерянно подошла к опушке поляны.

— Нет, — сказал Доминик. — Теперь ты должна держаться ближе к нам. Иди сюда и ложись между Кристоффером и мной.

Виллему с облегчением повиновалась ему.

Все молчали, потрясенные смертью Ёте. Виллему жалела, что была с ним так сурова, но как иначе могла она удержать на расстоянии мужчину, который готов был каждое ее слово расценить как призыв?

Теперь он уже никогда не будет очаровывать служанок. И никогда не увидит красивых девушек Смоланда.

— Это были они? — выдавил из себя Йене давно мучивший его вопрос.

— Да, это были вольные стрелки, — ответил Доминик.

— Откуда они здесь взялись?

— Сам не понимаю. Но они знают здесь каждую тропинку.

Все молчали, но думали об одном: сколько же времени вольные стрелки шли за ними по пятам?

Каждый вдруг почувствовал себя маленьким и беспомощным среди этих черных склонов.

— Надо выставить дозор, — сказал Доминик. — Как только рассветет, тронемся в путь.

— Скорей бы рассвело, — произнес дрожащим голосом Фольке. — Неохота оставаться здесь даже лишнюю минуту.

Все разделяли его страх.

Виллему прижалась к спине Доминика: несмотря ни на что, она чувствовала себя счастливой.

— Ну, ну, — строго предупредил ее Доминик, — я не это имел в виду. У нас тут как-никак солдатский привал, а не спальня новобрачных.

Виллему чуть отстранилась от него. И все же они лежали совсем рядом.

Доминик вызвался первым сторожить отряд, и Виллему предложила бодрствовать вместе с ним. Однако Доминик решительно отказался использовать ее в качестве караульного: одна она все равно не могла нести эту службу, а раз так, то разумнее было дать ей как следует выспаться и отдохнуть.

Виллему не стала с ним спорить, но на лице у нее появилось присущее ей упрямое выражение, которого Доминик не мог видеть, поскольку лежал к ней спиной.

Вскоре трое солдат погрузились в тяжелый сон. Виллему тихонько пододвинулась к Доминику.