Лихорадка в крови

 — Слуга пожал плечами, очевидно, он знал, что полковник не может слышать его, и потому не понизил голоса. — Этому есть и другое объяснение. Моему господину так больше нравится… Даже не знаю, как вам это объяснить. Он считает это более пикантным, более возбуждающим. Запретный плод, понимаете ли…

Виллему застыла с чулком в руке. Она судорожно сглотнула, стараясь победить тошноту, ее охватило омерзение. У французов было особое слово для этого, такие люди назывались вуайеристами. Виллему слышала, как тетя Анетта называла так тех, кто подглядывал через щели в стене сеновала. Во всем этом было что-то скользкое, гадкое.

Виллему вздрогнула. Не было там никакого Доминика, она просто обманывала себя — ей хотелось верить, что он там. Она была осквернена и запачкана липкими взглядами старого распутника. Человека, который иным способом не мог получить наслаждения от женщины.

Она была не в силах думать об этом. Но как бы там ни было, Доминик уже в безопасности!

Виллему быстро закончила свой туалет и откинула полог. Слуга ждал ее с ножницами в руке.

— А как же иначе. Уговор дороже денег. Режьте!

Ножницы коснулись волос: слуга полковника отрезал у Виллему большую прядь.

«Боюсь, будет заметно», — подумала Виллему. Но ради Доминика она была готова на все.

От нетерпения она переминалась с ноги на ногу.

— Сколько сейчас времени? — спросила она, собираясь в дорогу.

— Почти полночь. Я провожу вас. Где вы остановились?

Виллему не думала о том, что она говорит, ей хотелось лишь одного — как можно быстрее покинуть дом полковника.

— Молодой женщине нельзя одной идти ночью по улице, — растерянно сказал слуга, держа в руке от резанную прядь.

— А я побегу. Я бегаю быстро. Прощайте!

Она ступила на брусчатку мостовой, звук ее шагов отдавался в стенах домов. К счастью, улицы были почти пусты, Виллему неслась стрелой мимо редких прохожих.

Ей бы следовало спросить, где стоит нужный ей корабль, но слуга полковника вряд ли знал это.

«Господи, только бы не опоздать, только бы не опоздать! — шептала она про себя. — Иначе зачем я участвовала в этом гнусном спектакле в доме полковника. Я должна снова увидеть Доминика, а все остальное меня не касается. Проклятие, лежащее на Людях Льда, женская стыдливость, война… Единственное, о чем я мечтаю, это надежные объятия Доминика. Мы любим друг друга, и никто не сможет отнять у нас нашу любовь.

Ведь мы даже не попрощались! А я так ждала этого мгновения… Мы должны были обняться, хотя бы у всех на глазах. Одно-единственное объятие, что может быть целомудреннее! Господи, я так ждала этого!..

Неужели, заплатив такую цену ради его спасения, я опять упущу его? Ну уж нет, я не такая! Я такая же, как Суль, как бабушка Сесилия. Мы словно заблудшие овцы из стада Людей Льда.