Лихорадка в крови

Ей хотелось отправиться с Домиником в Швецию. Он нуждался в ней. У него не было сейчас ни единого близкого человека.

Трудно учиться на собственных ошибках. Виллему опять была готова совершить ту же глупость, какую совершила, последовав за Эльдаром Свартскугеном, чтобы спасти его. Опять считала, что ее избранник не может обойтись без нее. Безграничная преданность Доминику заставляла Виллему стремиться к тому, чтобы быть рядом с ним. На это были свои причины.

Несостоявшееся прощание с Домиником причиняло боль. Она так надеялась хотя бы один раз очутиться в его объятиях. Ради этого она согласна была не видеть его все то время, что они гостили в Габриэльсхюсе. Никто не посмел бы отказать им в этом прощании. Они бы дали выход своим чувствам: это была бы их последняя встреча, последнее невинное объятие, которое не грозило теми последствиями, которых так страшились их родные.

Виллему была глубоко разочарована тем, что Доминик уехал, не простившись, сердце у нее разрывалось от горя. Ее лихорадило. Она должна снова увидеть его. Это ее право. Право спасти его, помочь ему в трудную минуту.

Но в глубине души Виллему лелеяла лишь одно желание: он должен принадлежать ей! На какое-то время она совершенно забыла о том, что должна делать, и думала только о будущей встрече с Домиником. Наконец она опомнилась.

Платье упало на кровать. Виллему изящно подняла его и аккуратно повесила на спинку стула.

Прежде чем снять рубашку, она скинула панталоны и сняла через голову нижнюю юбку.

Наконец она была нагая.

За стеной стоял Доминик. И никто другой.

Только Доминик имел право там находиться.

Она подняла руки, как будто протягивала их к солнцу, ее молодое тело вытянулось и напряглось. На губах играла таинственная улыбка, словно она ждала возлюбленного. Несколько секунд она стояла так перед стеной, в которой было не видимое ей отверстие.

Потом руки ее упали, и она одним легким движением опустилась на кровать, приняв изящную безмятежную позу.

Больше она ничего не могла сделать. И не хотела. Всему есть предел.

Слуга вошел в большой тамбур и предупредительно покашлял.

— Мой господин очень доволен. Вы проделали все с большим вкусом и тактом. Ни малейшего преувеличения, ни одного сознательно дразнящего движения. Ваш родственник уже на свободе и находится в гавани. От него скрыли причину неожиданного помилования.

Виллему быстро села.

— Большое спасибо! Поблагодарите вашего господина за помощь! Мне можно теперь одеться?

— Да, мой господин вполне удовлетворен. Я подожду, когда вы оденетесь и выйдете ко мне.

Никогда в жизни Виллему не одевалась так быстро. Она позвала слугу, еще не успев натянуть чулки.

— Как бы там ни было, ваш господин проявил великодушие, держась вдали и не смущая меня своим присутствием.

— Может быть.