Лихорадка

На улице шел легкий снег, и холодные поцелуи снежинок приятно освежали пылающее лицо. Ной порадовался, что за ним не увязались репортеры. Весь день они ходили по пятам со своими диктофонами, рассчитывая услышать хотя бы фразу из уст мальчика, который не побоялся отнять пистолет у преступника. Из уст героя школы Нокс.

Он стоял в сумерках напротив морга и, поеживаясь, наблюдал за тем, как из здания выходят люди. Каждый исполнял соответствующий погоде ритуал: оценивающе смотрел на небо, потом, вздрогнув, плотнее закутывался в пальто. Почти все жители городка пришли отдать последний долг, но он с трудом узнавал людей – в костюмах, галстуках и траурных платьях они выглядели совсем иначе. Никто не надел сегодня джинсов и фланелевых рубашек. Даже начальник полиции Келли был в строгом костюме и галстуке.

Ной наблюдал, как из дверей морга вышла Амелия Рейд. Она дышала часто и глубоко и даже прислонилась к стенке, будто бы за ней гнались и ей нужно было перевести дух.

По улице проехала машина, хрустя шинами по снежному насту.

Ной окликнул девочку:

Она подняла удивленный взгляд и увидела его. Она заколебалась, глядя по сторонам, словно пыталась удостовериться в том, что переходить безопасно. Ной почувствовал, как забилось сильнее сердце, Амелия двинулась ему навстречу.

– Довольно мрачно там, – заметил он.

– Я больше не смогла это слушать. Боялась, что разревусь у всех на глазах.

И я тоже, подумал он, но не посмел признаться.

Они стояли в сумерках, не глядя друг на друга, переминаясь с ноги на ногу, чтобы согреться. Оба подыскивали тему для разговора. Ной глубоко вздохнул и вдруг сказал:

– Ненавижу похороны. Они напоминают мне… – он запнулся.

– Мне они тоже напоминают о папиных похоронах, – тихо проговорила Амелия. И посмотрела в темнеющее небо, откуда сыпались снежные хлопья.

Уоррен Эмерсон шел по обочине дороги, и его ботинки с хрустом опускались на подмерзшую траву. Он был в ярко-оранжевом жилете и оранжевой кепке, но все равно морщился каждый раз, когда в лесу гремел выстрел. Ведь пули не различают цвета. Утро выдалось холодное, гораздо морознее, чем вчера, и его пальцы озябли в тонких шерстяных перчатках. Он сунул руки в карманы и продолжил свою утомительную прогулку, невзирая на холод и зная, что, пройдя километра два, он перестанет замечать его.

Уоррен уже тысячу раз ходил этим маршрутом, во все времена года, и без труда отсчитывал расстояние по хорошо знакомым ориентирам. Вот эта разрушенная каменная стена находится в четырехстах шагах от его дома. А от ветхого амбара Мюрреев его отделяло девятьсот пятьдесят шагов. Через две тысячи шагов, у поворота на шоссе Тодди-Пойнт, он уже знал, что прошел полпути. По мере приближения к городским окраинам ориентиры встречались все чаще.