Лихой гимназист

Первый раз его таким сердитым видела.

— А отец знает, куда ты ходишь по воскресеньям? Что ты обычно ему говоришь? — поинтересовался я.

— Папенька думает, что я у Тани, моей знакомой, о которой я тебе рассказывала. Да, знаю, врать нехорошо, — лицо Маши приняло печальный вид, — но это всё ради нашего общего дела. К тому же в некоторой степени это правда. Мы ведь у Фёдора Аркадьевича с ней тоже видимся.

— Ну что ж, если ради важного дела, — пожал плечами, — почему нет?

— А ты… что делал сегодня? — неуверенно произнесла Маша.

— Я-то? Тренировался.

— Тренировался? Ты так много тренируешься?

— Приходится.

— А скажи… — Маша помедлила. — Много ли надо тренироваться, чтобы получить… такой ранг, как у тебя?

Опять она за старое. И что ей далась эта магия? Как будто хочет что-то выведать, но не решается спросить прямо.

— А тебе зачем? — я улыбнулся. — Почему тебя так интересует моя магия?"

"— Нет, я… — Маша смутилась и потупила взгляд. — Да не то, чтобы интересно… Извини, если что-то не так спросила.

— Ерунда, — я встал со стула и, подойдя сзади, обнял её. — Сколько надо тренироваться, спрашиваешь? Много. Очень много. Желательно с самого детства. А теперь пошли в спальню, а то опять домой опоздаешь, и папенька ругаться будет.

В пятницу утром немного распогодилось. В шесть часов я вышел из дома, поймал на ближайшем перекрёстке ямщика и отправился к Шереметьеву. Оттуда на самоходной бричке, заранее заказанной Николаем, мы вдвоём поехали к Дворцовой площади, возле которой жил его знакомый целитель, подождали полчаса, пока тот выйдет, а затем все вместе на двух экипажах двинулись к Чёрной речке, где была назначена дуэль.

Глава 18

Наша паровая бричка бодро катила по мостовой, расплёскивая непросохшие после вчерашнего дождя лужи, следом, не отставая, мчала самоходная карета целителя. Сырой воздух провонял дымом и прочими запахами, источаемыми многочисленными заводами и фабриками, коими была застроена Выборгская сторона. Коричневые шпили труб торчали в небо, и облака чёрного дыма плыли над нами, словно грозовые тучи.

Попадали и жилые кварталы. Иногда это были несколько новых безликих пятиэтажек, выстроенных сплошной стеной, но чаще — деревянные бараки, беспорядочно налепленные вдоль дороги, сырые серые дома, в недрах которых ютились рабочие, что утром уходили на чадящие заводы, а вечером возвращались в тесные затхлые каморки.

На одном из перекрёстков стояли солдаты в зелёных мундирах, а на обочине пристроилось нечто странное — самоходный агрегат, похожий на большую стальную коробку, утыканную заклёпками. Он был выкрашен в чёрный цвет, а сбоку красовался огромный двуглавый орёл.