Лихо ветреное

Может быть, они сразу и начали бы составлять тактические планы и разрабатывать методику, но тут из-за дома появились Сережа и Макаров, блестя мокрой кожей, тряся мокрыми волосами, пытаясь на себе хоть сколько-нибудь отжать мокрые широкие цветастые трусы и слегка клацая зубами. Они рысили на огонь умирающего костра и на ходу шепотом кричали друг на друга, размахивая руками совершенно одинаково.

— Потом поговорим, — оглянувшись на них, сказала Тамара.

В общем-то, ничего особенного в ее словах не было — ясно же, что Сережу посвящать в их планы не стоило, Сережа все-таки еще ребенок, а Макаров и вовсе посторонний… Но Павел вдруг почувствовал себя одним из заговорщиков. Это было смешно. И одним из посвященных. Это было лестно. И одним из своих… Из очень своих, из самых близких. Потому что все эти люди были для Зои самыми близкими на всем белом свете. И он оказался в их числе. Пусть случайно, и она об этом ничего не знала, и, может быть, совершенно этого не хотела, но так получилось, и Павел чувствовал, что в их числе он останется навсегда. Как бы там дальше ни сложилось… И это было как-то тревожно, и ожидающе-радостно, и почему-то немножко грустно — все одновременно.

Подбежали мокрые Сережа и Макаров, принялись валить в костер хворост, не переставая клацать зубами и шепотом, но очень горячо о чем-то спорить. Елена Васильевна стала сворачивать свое кружевное вязанье, звякая крючком о кольца и цепляясь кольцами за нитки, сказала, что отравилась кислородом и поэтому пойдет спать. Тамара вдруг оживилась, радостно замахала руками в сторону темного и тихого дома, быстро сказала Федору:

— Зоя детей уложила, ты с ними пока побудешь? Катька приехала, сейчас нам с Зоей поговорить бы.

И ушла. И Федор ушел в дом, прекрасный и бесшумный в густых сумерках, как леопард. Как леопард, когда-то израненный, но выживший, и не просто выживший, а ставший сильнее и красивее, несмотря на заметную хромоту и страшные шрамы.

— Это ты придумал клуб его именем назвать? — спросил Павел, глядя вслед прекрасному хромоногому леопарду в широких цветастых трусах."

"— Это еще Сашка решил, — негромко ответил Серый, тоже глядя вслед Федору. — У Федьки тогда первая золотая медаль, перспективы блестящие, да и мальчик красивый… А клуб главным образом для детей задумывался. Юный чемпион на плакате — это правильно было бы… Но и сейчас правильно. Да?

— Да, — согласился Павел. — И сейчас все очень правильно.

— Вот я еще чего спросить хотел… — начал было Серый, понижая голос и посматривая в сторону реанимированного костра, рядом с которым Сережа и Макаров, не переставая шипеть друг на друга, с треском дружно ломали сухие ветки.